Она была бесправной рабыней, игрушкой для чужой похоти, но не сломалась. Впереди большое будущее, учеба в Академии магии, любимый мужчина… Но так ли все просто, когда твой возлюбленный — демон? Ведь желание причинять боль у них в крови. Сможет ли он удержаться в рамках чувственной игры, когда в следующий раз придет время взяться за хлыст?
Авторы: Лис Алина
из-за нее! Мэл много лет избегал дуэлей, потому что знал, чем закончится для него схватка с крылатым. Ради нее он пошел на это, принял вызов на бой, в котором не мог выиграть.
Бесстрастный голос целителя нaд головой продолжал, обращаясь к Андросу.
– Вашего второго сына удалось спасти. К счастью, я успел вколоть антидот до того, как последствия стали необратимыми. Однако боюсь, что глаз не сохранить.
Как несправедлив мир! Дэмиан будет жить, а Мэл, ее Мэл, умрет. И никогда больше не улыбнется, не назовет Тасю своей девочкой, никогда не снимет фризер, чтобы разделить с ней все, что чувствует. Не будет больше танцев в его объятиях под тягучие звуки блюза и ночей, полных нежности и страсти.
Ничего не будет. Никогда.
Слезы катились по лицу – крупные, как дождевые капли. Почти не понимая, что она делает, Тася протянула руки к безжизненному телу. В груди засияла рукоять анама и cила потекла по пальцам.
Что она хотела сделать? Вылечить, спасти?
Смешно пытаться преуспеть там, где отступил опытный целитель. Ей не достало сил, чтобы исцелить даже несчастную дворнягу,так на что она надеется сейчас?
Эти мысли промелькнули и были отброшены. Тася не думала больше ни о чем. Просто без страха и рассуждения делилась всем, что имела с тем кого любила.
Стало холодно, а потом анам вспыхнул и уплотнился, став почти материальным. Все тело девушки окутало солнечное сияние. Оно вытекало из рук плотным потоком ңаправленного света. Вливалось в израненное тело демона и словно наполняло его изнутри. Кровь унялась, по краям ран забегали золотистые искорки.
Тася отдавала. Суть и предназначение анхелос – отдавать, как суть и предназначение демонов – брать,и она отдавала, дарила себя. Всю, до капли. И сила, которой давно должен был прийти конец, отчего-то не кончалась и не кончалась.
Свечение перекинулось с тела Таси на Мэла. Теперь они оба пылали, словно горели и не сгорали в нежарком пламени
Рядом суетились люди и нелюди, доносились голоса – далекие, словно из другого мира.
– Что она делает?
– Оставь ее!
– Постойте, это же анхелос!
– Не трогай, я сказал!
Снова, как в минуты наивысшей близости, пришла раздвоенность. Тася была собой и Мэлом. Чувствовала боль его ран, дышала за него, заполняла разрывы в ауре золотым теплом.
Сияние стало почти нестерпимым. Тася зажмурилась и почувствовала, как тонет, падает в океан бесконечного света. Впереди распахивала объятия бездна полная любви, счастья и небытия.
Но лежащая у ее ног когтистая лапа дрогнула. Вцепилась в ладонь девушки и удержала от падения.
Целитель вышел из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь,и Тася вскочила ему навстречу.
– Как он?
– Спит. Я ввел регенератор и снотворное.
– С ним все будет хорошо?
Он кивнул.
– Думаю да. Все функции организма в норме, несовместимых с жизнью повреждений больше нет, — он покачал головой. — Не думал, что когда-нибудь увижу чудо истинного исцеления.
– Что, простите? — под восхищенным взглядом немолодого целителя девушка почувствовала себя неловко. Словно невольно обманула его.
– Истинное исцеление из рук анxелос, — нараспев, слoвно цитировал какую-то древнюю книгу, подсказал лекарь, — способно излечить любые раны. Нет недуга, с которым не справится великий дар любви. “Слово о светоносных”, если я не ошибаюсь. Признаться, всегда считал этот параграф поэтическим преувеличением. Век живи – век учись.
Тася вспомнила книгу в переплете из темной кожи, которую Мэл прихватил для нее из отцовской библиотеке. Она так и не открыла ее. Не нашлось времени.
– А можно мне к нему?
Мужчина мягко улыбнулся.
– Можно. Но он спит и будет спать до утра. Так нужно, госпожа Блэквуд. Сон – это тоже лекарство.
– Я просто тихо посижу рядом.
Дождавшись одобрительного кивка целителя, она скользнула в комнату. Прошла по ковру и осторожно опустилась на край кровати.
Мэл спал. В человеческом обличие он ничем не походил на свою грозную демоническую ипостась. Лицо в окружении белых подушек и одеяла казалось совсем бледным, встрепанная темная челка закрывала лоб. Обычно он зализывал ее, укладывая волосы на ровный пробор, а Тасе нравилось, когда он такой – растрепанный. После сна или душа, например.
Она нежно, едва касаясь кожи, провела пальцем вдоль его щеки, ощущая в душе покой и что-то подозрительно похожее на счастье. Мэл жив. Он проснется здоровым,и все будет хорошо…
Чуть скрипнула
