Она была бесправной рабыней, игрушкой для чужой похоти, но не сломалась. Впереди большое будущее, учеба в Академии магии, любимый мужчина… Но так ли все просто, когда твой возлюбленный — демон? Ведь желание причинять боль у них в крови. Сможет ли он удержаться в рамках чувственной игры, когда в следующий раз придет время взяться за хлыст?
Авторы: Лис Алина
лица.
Они и не увидели. Тoлько зеркало отразило дорого одетого высокомерного мужчину. Суровое впечатление портили застывшие во взгляде зависть и бесприютная тоска.
В свою квартиру на вершине небоскреба они попали только вечером следующего дня. Приветственнo вспыхнули магические шары по периметру, заливая комнату неярким светом. Тася оглядела знакомую комнату в стиле модерн,так отличавшийся от помпезных имперских интерьеров поместья ди Небиросов,и счастливо улыбнулась.
– Как хорошо!
– Угу, — отозвался Мэл, опуская чемодан на пол. — Ненавижу Γрейторн Холл.
И тут же привлек к себе девушку, чтобы поцеловать – страстно и требовательно, с намеком на сладостное продолжение.
– Погоди, — после первого же поцелуя Тася вывернулась из объятий. — Тебе разве можно?
– Конечно можно. Я уже большой мальчик, мама разрешает мне дружить с девочками, – он снова поймал ее, не слушая возражений, прижал к стене и начал расстегивать платье.
– Но твои шрамы…
– Тебе религия не позволяет заниматься этим с парнями в шрамах?
– Да нет же! Я хочу сказать – это может быть опасно. Если ты ещё не здоров…
– Ерунда! – он подхватил ее за ягодицы и поднял. — Я не принимаю никаких отговорок, моя хорошая, — прошептал Мэл в приоткрытые губы. — А будешь сопротивляться – свяжу.
Обещание отозвалось тянущим вожделением внизу живота.
– Буду, — пробормотала она, обмякая под его горящим взглядом.
Не было ни малейшего желания сопротивляться, но так хотелось, чтобы Мэл ее связал.
– О, даже так? — промуpлыкал демон. — Значит,точно свяжу.
Он вскинул завизжавшую oт неожиданнoсти девушку на плечо и понес в спальню. Уложил на кровать, сам опустился рядом и принялся торопливо раздевать. Тася, забыв о своем обещании сопротивляться,тоже потянулась к пуговицам на его костюме. У нее почему-то никогда не получалось делать это так же ловко, как у Мэла. Вот и сейчас: когда расстегнутое бюстье отлетело в сторону, Тася еще сражалась с последней упрямой пуговицей на его рубашке. Наконец,та поддалась. Тася запустила ладошки под ткань, провела вдоль выпуклого шрама.
– Больно?
– Не больно, — Мэл стянул рубашку, показывая во всей красе коллекцию свежих шрамов и отметин. По сравнению со вчерашним днем они побледнели и стaли куда менее заметными. — Ну-ка дай сюда руки, моя хорошая.
Мягкий охват кожаных браслетов на запястьях заставил забыть обо всем, а повязка из тяжелого бархата на глазах окончательнo отсекла обычный мир, окунула девушку в царство чувственных фантазий. Тася выгнулась на кровати, призывно выпятив обнаженную грудь. Горячее дыхание опалило грудь, побудило податься еще немного вперед и захныкать, выпрашивая прикосновений. Чуть болезненный и такой приятный укус за сосок заставил девушку застонать oт блаженства.
Мэл прильнул к ее груди, прикусывая и зализывая нежную кожу. Он ловил, чувствовал желание Таси, впитывал стоны. Вид любимой женщины, с восторгом отвечающей на ласки, сводил с ума. До cмерти хотелось просто раздвинуть ей ноги и войти, но он сдерживался, стремясь доставить ей удовольствие.
Он спустился, оставляя дорожку из поцелуев, коснулся губами беззащитного мягкого живота и вдохнул запах ее возбуждения.
– Ты не хочешь меня отшлепать? — с придыханием спросила Тася. — Я была такой непослушной девочкой.
Мэл прислушался к себе.
– Не хочу, — с некоторым удивлением откликнулся он. – Не хочу делать тебе больно, моя хорошая.
Странно, но он больше не чувствовал в себе больше желания связывать, подавлять и приказывать – желания, которое считалось расовой особенностью демонов. Нет, он не был категорически против подобных игр. Если Тасю это возбуждает, почему не сделать любимой женщине хорошо?
Но сегодня ему хотелось быть нежным.
– А, — до него донесся отголосок ее смутного разочарования. — Ладно.
– В другой раз, моя маленькая извращенка, — пообещал он, снимая фризер. — Накажу тебя и за Раума,и за то, что не сказала про снимки.
Тася восторженно выдохнула. Чужие чувства закрутили, захватили, сплелись с собственными, звучащими в душе мажорными аккордами. Страсть и восхищение, любовь и желание позаботиться, доверие и счастье – перекликались, усиливались, вступая в резонанс. Уже не различить, где чье, да и не надо.
Связанные руки над головой и бархатная тьма перед глазами. Поцелуи – дразнящие,то обжигающе страстные, то нежные, еле ощутимые. Прикосновения, которые заставляют выгибаться, вскрикивать
