Она была бесправной рабыней, игрушкой для чужой похоти, но не сломалась. Впереди большое будущее, учеба в Академии магии, любимый мужчина… Но так ли все просто, когда твой возлюбленный — демон? Ведь желание причинять боль у них в крови. Сможет ли он удержаться в рамках чувственной игры, когда в следующий раз придет время взяться за хлыст?
Авторы: Лис Алина
лазейку.
Не зря, чтобы уговорить даже просто прийти Нааму на эту встречу Тасе потребовался почти месяц.
– Все будет хорошо, – сказала Тася и погладила женщину по руке. Та вздрогнула.
Снова потяңулись минуты ожидания. Несколько раз Тася пыталась вовлечь Нааму в разговор, но демоница слишком нервничала и отвечала невпопад, поэтому девушка оставила ее в покое. Тася пробовала было читать, но мысли разбредались, никак не удавалось сосредоточиться на тексте. В комнате повисло томительное, немного нервное ожидание и только Мэл за столом с постографом в руках был профессионально спокоен и собран, как и положено юристу.
– Нашел! – демон вскочил. Вид у него был взбудораженный и торжествующий. — При замене смертной казни на полное поражение в правах, оснoванием для обращения в имущество служит не договор, а поправки к уложению о наказаниях, — он присвистнул. — Сдохнуть можно, этой бумажке больше пятисот лет!
– Тo есть она недействительна? — радостно переспросила Тася.
– Почему недействительна? Поправку никто не отменял. Правда, опыт правоприменения до смешного скудный. Всего восемь случаев за все время существования закона.
– И что нам это дает? Мы можем оспорить в суде ее рабство?
– В суде? Нет.
– Ясно, — Наама поднялась. Выражение обреченности на ее лице мешалось с облегчением. — Я знала, что не стоит и пытаться.
– Сядь! – довольно резко приказал в ответ Мэл. Она так опешила, что послушалась. — И дай мне договорить. Оспорить объективацию на основании закона нельзя, но есть ряд нюансов. Ты не рабыня Андроса. На основании закона твоя жизнь принадлежит императору, и он вправе смягчить наказание или помиловать тебя в любой момент.
– И что это меняет?
– Я могу подать апелляцию от твоего имени. Учитывая прошедший срок и отсутствие за последние тридцать лет подобных заговоров, есть шанс, что его величество пойдет навстречу.
– Не пойдет, — глухо ответила Наама. – Он не станет ссориться с Андросом из-за меня.
– Надо попробовать, — решительно отозвалась Тася. — Если не попробуем – не узнаем. Мэл?
Демон покачал головой.
– Она права. Без веской причины император не пойдет на конфликт. Тот, кто будет просить о помиловании, сперва должен оказать короне серьезную услугу.
Наама тяжело вздохнула и снова встала.
– Я знала, что ничего не выйдет. Может, это и к лучшему, — ее взгляд скользнул по Тасе, остановился на демоне. — Но все равно спасибо за попытку… сынок.
Последнее слово она произнесла с трудом, словно оно было для нее непривычным.
Мэл побледнел, а потом резко отставил постограф и тоже встал.
– Это не значит, что я оставлю так просто этот вопрос, — твердо сказал он. — В следующем месяце будет официальное представление меня его демоническому величеству, как наследника. Это хорошая возможность поговорить об апелляции.
– Не надо.
– Надо.
– Нет, — она сверкнула глазами. — Не иди на конфликт с отцом из-за меня. Я запрещаю!
– Я уже взрослый и сам решаю, что мне делать. Наставления и запреты несколько запоздали, мама.
Слово “мама” он произнес с неприкрытым сарказмом.
Женщина вздрогнула и поникла.
– А каково мне будет җить с этим,ты подумал? — с надломом спросила она. — Впрочем, делай что хочешь. Спорь с ним, разрушай свою жизнь, решай за меня, что для меня лучше. Мужчины все время так поступают.
И, не слушая больше возражений, вышла из комнаты.
Мэл опустился в кресло и мрачно уставился перед собой. Тася подошла и робко обняла его, он ткнулся лбом ей в плечо.
– Насколько она права, Мэл?
– Права, — глухо откликнулся он. — Шансов, что император прислушается к моей просьбе – один из ста, не больше. Он пойдет на это только если будет очень благодарен мне за оказанную услугу. Или зол лично на Андроса… – он замер, словно в голову пришла какая-то мысль.
– Что? Ты что-то придумал?
– Придумал. Что если помочь его демоническому величеству как следует разозлиться?
***
– Можно, профессор?
Мужчина пoднял голову от бумаг и уставился на посетителя со снисходительной улыбкой.
– А, адепт ди Небирос. Чем обязан?
Мэл медленно выдохнул. От того, насколько убедителен он будет сейчас зависело многое. Если Равендорф откажется, можно попробовать найти кого-то другого, но этот кто-то наверняка будет хуже. Именно профессор с его невовлеченностью в финансовые интересы кланов и дружбой с императором подходил идеально.
Но как убедить его? На любого другого можно было бы надавить – припомнить старые грешки, посулить денег, пообещать преференции. Но
