Я никогда не думала, что на кону может стоять моя жизнь. Но пришли они… и мой мир рухнул. И почему мне никто никогда не объяснял, чем платят за любовь демона? Это надо заучивать любой девице. Меня научили всему: этикету, игре на нервах и других инструментах, магии и колдовству. Всему, что должна знать благородная дева. Но не научили бояться. Наверное, меня неправильно воспитали. Иначе бы не попала я в эту историю.
Авторы: Жданова Светлана Владимировна
В руках выросли огненные клинки, бросая веселые отсветы на ближайшие кособокие могильные холмики.
Запомните раз и навсегда, никогда не идите против чумной девки с холодным оружием в руках. Чумным терять нечего.
Только здесь меня подвела моя же выучка, я так активно всматривалась в окружающие предметы, что пропустила что-то более важное.
Боковым зрением выхватив движение я развернулась и рубанула воздух.
И от клинка отскочила тень.
Да нет, не тень, что-то темнее, непроглядней, тоскливей. Такие тени откидывает боль.
Поняв, что я их заметила, тени выплыли мне навстречу перестав прикидываться. Их было трое, непроницаемые огромные кляксы по форме человеческой фигуры.
Тени медленно подплыли ко мне и начали плясать, вокруг сливаясь в черный круг.
А я пыталась судорожно припомнить хоть что-то. Ну да, проходили. Бестелесные духи, тени умерших преступников, проклятых и похороненных без должных ритуалов.
Духи!…
Погасив огненные клинки я свела руки домиком и прошептала охранное заклинание. Затем махнула послав в ближайшего молнию. Тени это явно не понравилось. Она дрогнула и бросилась на меня.
Ну да, я та самая дура, что можно так легко сцапать.
Прошептав заклинание я выставила руки вперед ладонями и они тут же засветились, что осколки солнца. Лучи вырвавшись из пальцев, в их направлении резали аморфное тело теней, что горячий нож масло. Тени стонали и пытались сбежать, но отсветы «Божественного Света» не давали им вырваться. А я едва стояла от такой силы, заклинание было слишком изматывающим.
Саламандра сидящая на плече затрещала, и я едва успела увернуться от силового удара тени бьющейся в конвульсиях. Лишь кончик ее вытянутой руки смог зацепить меня за ноги, подсекая словно плетью.
— Все, Уголек, заканчиваем этот балаган! Надоело, слышишь, надоело. — Я чихнула. — Ну вот, простудиться только не хватало. Еще бы, — хмыкнула я, — почти два часа в луже проваляться. Ну что смотришь, вот замерзну, умру, что тогда делать будешь? — Саламандра ткнулась горячей головой в мою холодную щеку и вздохнула. — Ладно! Не умру. Только ты меня не оставляй.
Мы наконец выбрались из завалов старого кладбища и я засеменила к дому старосты, что стоял на холме. Ворота раскрылись передо мной сами, выпуская траурную повозку.
Заметив меня, возничий икнул и вылупил стекловидные глазишки.
— Никак за моим хладным трупом собрались? А вот она я! — оскалилась я, показав клыки.
Крякнув, мужичонка завалился на бок. А я прошла мимо, похлопав по крышке гроба стоящего на телеге.
Похоронить меня решили, ха.
Да я плюну в лицо тому, кто кинет в мою могилу первый ком земли. Просто потому как предпочитаю кремацию.
Легким движением раскрыв двери я вошла в хозяйскую кухню. Хозяйка с черной девкой посмотрели на меня не лучше чем мужичек. А я махнула на них рукой и как к родной прижалась к теплому боку печки. Саламандра тут же нырнула за заслонку погреть свои косточки в открытом огне.
— Дайте попить чего-нибудь горячего.
Мне в руки сунули глиняную чашку с ромашковым отваром. Я не глядя осушила ее и только тогда тяжелым мешком свалилась на скамейку.
— Все, хватит! Пора на покой. Я шучу, — покосилась я на вылезшую и страшно смотрящую на меня саламандру. За время наших скитаний она становилась моей совестью. — Надо возвращаться в большой город. Морозы уже не за горами. Любезные, где мои вещи не подскажите?
— В комнате вашей, госпожа, — поклонилась служанка.
— Сходи, пожалуйста туда, принеси мешочек, что на столе лежит, да карту.
Поймав ключ, девчонка исчезла в доме. А хозяйка протянула мне плошку с горячим вчерашним супом и села на краю лавки.
— Значит, справилась с нечистью?
Я кивнула, засовывая в рот моченый в густом бульоне сухарик.
— И что за душегуб это был? Скольких он наших до умопомрачения довел. Скольких погубил.
— Да лемурии. Души преступников. Неупокоенные. Они способны запугать любого, а некоторые сходят с ума после общения с ними.
— И как же ты с ними?…
— А меня не запугаешь. Тоже мне — души. На мою бы посмотрели, не так заверещали. Чем они меня напугать могут? Исподнее свое показать?
— И откуда такое бесстрашие взялось, — хмыкнул хозяйский сын, стоящий в дверях.
Наивный, думал я его не слышу.
— Результат неправильного воспитания. — Я облизала ложку и довольно вздохнула. — Ну, теперь можно пойти поспать. А завтра уезжаю. Так что, если кому что надо, пусть приходят вечером. А вот и Ефросинья с моей картой.
И действительно, в коридоре возникла невысокая, хрупкого вида девица, с длинной темной косой. Ее щечки залила краска, когда она была вынуждена
