Невеста Демона.

пятиться от разгоряченного асура. Я уже была готова раскаяться во всем, даже в воровстве с кухни пирожков в возрасте пяти лет, лишь бы он замолчал, — что ты перешла уже все границы моего терпения. Завтра же я посылаю за тобой Элвила и кого-нибудь из теней. Твое место здесь.
Вот этого я точно стерпеть не могла.
— Не смей мной командовать. Я тебе не комнатная шавка, что бы решать что, где и когда мне делать.
— Нет, — протянул он. У меня по коже побежали мурашки с пятак. Этот голос можно было назвать сладким, но даже глухой и слепой калека в это не поверил, сквозь него сквозил холод и сила. Та, что способна сломать любой металл, подчинить своим желаниям даже ход светил. Голос принца асур не привыкшего, чтобы ему перечили. — Ты — моя. — Демон сделал еще шаг, и я поняла — отступать больше некуда, спина прижалась к стене. — Куда бы ты ни пошла, где бы ни пряталась — ты принадлежишь мне. Прими наконец это — ты моя.
— Перестань, — еле выдавила я из себя полуживая от страха.
— Ты вернешься в Царство и, клянусь, на следующий же день станешь моей женой. Потом ты получишь все, что пожелаешь. — Одной рукой он уперся в стену над моим плечом, пальцами другой провел вдоль губ. И я уже ни знала, что пугает меня больше — угрозы в его голосе или эти странные порывы, меньше всего напоминающие нежность. — Хочешь путешествовать, пожалуйста, вместе со мной. Я дам тебе лучших магов в учителя и целые библиотеки великих книг. Хочешь, я принесу тебе голову Хананеля. Но ты станешь моей женой. Не прячь от меня глаза, Лилит. — Демон был так близко, так опасно, так остро. Даже сквозь сковывающий страх я чувствовала внутри себя ту тягу, ту болезненную слабость к нему. Я нехотя подняла взгляд, а он зашептал: — Как я люблю твои глаза. И тебя люблю, моя нежность.
— Тогда отпусти, — чуть слышно отозвалась я, и опустила глаза не в силах больше выдержать его взгляд обжигающий кожу.
— Никогда! — прорычал он мне в лицо. — Ты хоть знаешь, что такое любовь асура? Мы не глупые люди которые размениваются любовью как мелкой монетой. Для нас нет ничего священней ее. А ты предлагаешь мне отпустить то чего больше никогда ни будет? Как это по человечески — предавать тех кто вам верней всего. — Его яростное дыхание откидывало пряди волос с моего лица, а я сжалась, боясь даже сдвинутся. — Не хочешь быть моей женой? Хорошо. Но это не значит, что я тебя отпущу. Ты человек, Лилит. Просто человек. И я не желаю из-за прихоти глупой девчонки разрушать свою жизнь. Так или иначе — но ты будешь моей, по своей воле или нет.
— А чего еще ожидать от демонов, — зло выдохнула я, — созданных лишь разрушать. Я лучше по своей воле встану рядом с Хананелем, чем по принуждению с тобой.
— Не смей так говорить, милая!
— А ты запрети. Ну же, у тебя это великолепно выходит.
— Запомни малышка, узнаю что ты меня предала, убью всех, кто будет рядом.
— Мне выбирать!
— Тебе подчиняться!
Сама не знаю как это получилось. Просто я вдруг с силой ударила его по лицу.
И тут же проснулась.
Рука побаливала, а из глаз хлынули горькие бабьи слезы. Я перевернулась на бок и уткнула лицо в рюкзак. Не помогло. Уже через минуту переполошившись, Катинка сидела рядом и отпаивала меня вечерним отваром. А я ревела и что-то говорила. Уже и не помню что, только главной была единая мысль — «все мужики — сволочи, и не важно человек он или черт».
Отчаянно зевая, мы въехали в Табольск.
Небо уже заметно потемнело, предвещая не самую спокойную ночь. Как хорошо, что сегодня мы проведем ночь под крышей. Не хотела бы я оказаться под открытым небом в приближающуюся бурю. А она обещала быть пышной. Уж поверьте ведьме.
Нагос уже мирно посапывал в найденной землянке, а мы наконец приехали.
— Есть хочется, — вздохнула я.
— Ага, — зевнула Катинка. — И спать.
— Сейчас приедем на постоялый двор, поедим да и комнатку снимем.
— На какие шиши?
— Заначка, — хмыкнула я. — Не беспокойся о деньгах.
— А уж не слишком многим я тебе обязана?
— Потом отдашь. Как получится. А сейчас главное хоть куда-то наконец приехать. Как же я хочу бадью побольше с горячей водой.
— Ага, — кивнула Катинка сидящая позади меня на Бинки. — И постель с простынями.
Я завистливо вздохнула.
— Ты чего, опять спать не будешь? — тут же прочувствовала все воровка. Ох, кого-то она мне напоминала. Такого очаровательного, фиолетоволосого умницу. — С ума совсем сошла, сколько же можно.
— Сколько нужно.
— Тань, да что происходит? То ты истерики по ночам устраиваешь, то вовсе спать отказываешься. Что с тобой?
— Ничего.
— Да ладно. — Она помолчала, а затем опасливо начала: — Я же видела, ты меня посреди ночи разбудила своими стонами. В тебя как бесы вселились, вертелась