Я никогда не думала, что на кону может стоять моя жизнь. Но пришли они… и мой мир рухнул. И почему мне никто никогда не объяснял, чем платят за любовь демона? Это надо заучивать любой девице. Меня научили всему: этикету, игре на нервах и других инструментах, магии и колдовству. Всему, что должна знать благородная дева. Но не научили бояться. Наверное, меня неправильно воспитали. Иначе бы не попала я в эту историю.
Авторы: Жданова Светлана Владимировна
а если вообще никого, — покосилась я на подругу, — то дура. Ой, не дерись. Так вот сижу я и думаю, в каком статусе мне было бы уютней.
— Танька, ты меня в гроб вгонишь своими размышлениями.
— Все зависит от того, в каком вы находитесь сейчас, — певуче сказал «красавчик».
Потерев кончик носа, пришлось признать:
— Сама не в курсе. Кстати, кто-то нас так упорно приглашал на свидание, а теперь дураком прикидывается.
Катинка хихикнула:
— Так тонко ухаживал, а как дело дошло до поцелуев сразу в кусты? Эх, все мужики одинаковы, что люди, что эльфы.
— Вы так со страхом боритесь?
— Милый, посмотри мне в глаза и найди в них страх.
Видно ухмыляющийся взгляд феникса не слишком напоминал страх.
— Занятные глазки.
— А я вообще занятная особа. Будем знакомы, мое имя Таня Лил. Эта милая девушка — Катинка. А ты то кто, блондинчик?
— Элестс.
— И на кой тебе Артефакт Глауре, Элестс?
— Ваше дело его добыть, — отрезал он.
Тут как раз принесли ужин и на десять минут я отключилась от всего вокруг. Немного утолив первый голод, поневоле прислушалась.
— Совсем сдурел? — возмущалась подруга. — Увести Артефакт под носом у двух десятков эльфов невозможно. Где бы они ни были, хоть посреди поля, хоть в собственном дворце. Его же наверняка и день и ночь охранять будут пуще девственности Элениэли, дочки эльфийского правителя. Танька, перестань хихикать, я серьезно.
Но меня было уже не удержать:
— Девственность Элениэли! Ну, надо же! Ты конечно загнула. Если кому и придет в голову поставить охранников на эту ценность, то в первую же ночь, если не раньше, все они этой ценностью и попользуются. У нее же проходимость больше чем у Марты, — кивнула я в сторону девки-подавальщицы, весьма свободной нравом, и готовую согреть за звонкую монету любого.
И тут я столкнулась с обалдевшими глазами Элестса.
— И откуда такие познания?
— Да братик мой в свое время неплохо с ней развлекся.
— Который — Иржик или Иван?
— У меня еще и по батюшке братья есть, — приподняла я бровь, не давая поймать себя. — Мамка то у нас одна, да не везло ей с мужиками как-то. — Эльф хмыкнул. Ну-ну, поймал один такой. — Кто устоит пред заезжим магом, если ему придет в голову поиграть с деревенской девчонкой. А как только пузо на нос полезло, мага как коровой слизнуло. Я только в Академии разобралась с папкой то.
— Забавная история. Только чего у твоей сестрички такое личико то вытянутое?
— Так я ей еще не рассказывала с кем мамка в девичестве баловалась. Я и домой то вернулась недавно из ученичества. Милая, рот прикрой. Так что у нас с Артефактом?
— Достать его невозможно. Тань, это самоубийство.
— Нет ничего невозможного, поверь мне. Ну вот, пока я тут с вами трепалась настой остыл, — фыркнула я. Ведь без него у меня уже к утру голос пропадет.
— А где Уголек?
— Обиделась. — Столкнувшись с возмущенным взглядом подруги уже оценивший все прелести существования саламандры в нашем круге знакомств, я вспыхнула, — А чего она обзывается. Представляешь, назвала меня «тугодумной слепой курицей».
— А ты?
— Ну а я ее «ящерицей безмозглой». И попросила не лезть в мои дела.
— Тогда пей холодный отвар.
— Разве ты сама не можешь подогреть воду? — приподнял бровь Элестс. Что у них у всех за привычка такая?
— Я так быстро не восстанавливаюсь. — Вздохнув, я вырастила огненный стилет и помешала им варево на основе нескольких дюжин различных лекарственных растений. — Что? Это артефакт, он от меня почти не зависит.
— Ага! — с видом «я тот самый дурак» кивнул эльф.
В этот момент к нам подошел Дик:
— Девочки надеюсь этот… хм, ушастый, вас не обижал?
— Что ты, дружище, — хихикнула Катинка. — Вот сидим, делим, кому он кровать согревать нынче будет.
Хозяин таверны, прекрасно осведомленный о холодности воровки к мужчинам, и о моей неприступности, хмыкнул.
— Может тогда развлечете гостей? Все только вас и ждут.
— Где моя лютня?
— У меня под стойкой, леди Лил. Подать?
Когда он отошел я повернулась к подруге:
— Мы на сегодня ничего не готовили.
— Тогда будем действовать по заказу любезной публики, — подмигнула она, отчего я вздохнула.
Встав, я позволила Дику снять с меня теплый плащ, после отвара уже не нужный.
Вырвавшись наружу две косички, сплетенные на висках, упали к груди. Остальные волосы ниспадали по спине до самой талии и лишь на кончике скреплялись красной лентой.
Кстати здесь в Табольске у меня появилось новое пристрастие в одежде. Раньше мне было как то все равно во что я одета, но сейчас статус магианы и воровки требовал своего. Очень скоро я обнаружила,
