Я никогда не думала, что на кону может стоять моя жизнь. Но пришли они… и мой мир рухнул. И почему мне никто никогда не объяснял, чем платят за любовь демона? Это надо заучивать любой девице. Меня научили всему: этикету, игре на нервах и других инструментах, магии и колдовству. Всему, что должна знать благородная дева. Но не научили бояться. Наверное, меня неправильно воспитали. Иначе бы не попала я в эту историю.
Авторы: Жданова Светлана Владимировна
что любая купленная мной рубашка имеет один недостаток — или тесна в груди, или широка в талии. Со временем этот вопрос решили небольшие кожаные корсеты, начинающиеся от бедра и заканчивающиеся под самой грудью, и широкие кушаки.
Сейчас на мне был именно такой, багрово-красный. Белая рубашка с воротничком-стоечкой и красной вышивкой, черные, шерстяные лосины, и длинные сапоги все того же непревзойденного огненного цвета. Поверх этого безобразия я накинула шоколадный, длинный, как раз до колена жакет, с коротенькими, одна четвертая, рукавами. Выглядела я при том очень занятно.
Атаманшей.
Катинку же я заставила надеть все те же бриджи, золотистые сапожки на низком каблучке, белую рубашку и кушак. Как знала, что ей танцевать.
Взяв лютню, я привычно села прямо на стойку. Немного побренчав проверяя струны я посмотрела на напарницу:
— С чего начнем?
Она пожала плечами.
— Что вы делаете?
— Зарабатываем, — кинула я насмешливый взгляд на эльфа стоящего рядом. — Мы всегда выступаем здесь раз в неделю. Подожди. А еще лучше посмотри, Катинка здорово танцует. Может не так искусно, как эльфийки, но с куда большей душой.
А потом я коснулась струн и заговорила с ними, полностью отключаясь от этого мира. Перед моими глазами лишь играл разноцветный платок Катинки.
Вынырнула из этого только когда поняла, что танец закончен, а я вяло перебираю струны. При том упершись взглядом куда-то как завороженная. Присмотревшись я поняла, что так манило мой взор — два вечно тлеющих уголька в камине. Вытянув руку я улыбнулась:
— Иди ко мне.
Саламандру не пришлось уговаривать. Видно она тоже соскучилась, раз пришла послушать. Пересеча таверну, ящерка споро забралась ко мне на плечо и нежно ткнулась мордочкой в щеку.
— Я тоже, милая, — пробормотала я, зная что она хочет сказать. По случаю же хорошего настроения я посмотрела в толпу с интересом, но не ажиотажем как в первый раз разглядывающую мои нежности с огненной саламандрой. — Ну, что вам спеть?
— Грустную песню.
— Моей доче в прошлый раз понравилось твоя «Прости», — посмотрел на меня Дик, попутно протирая бокалы. — Все уши прожужжала. А я не слышал. Споешь?
— Для тебя, что ни попросишь.
Перебрав струны я уселась получше и, приготовившись медленно запела:
Голос на мгновенье сорвался, и пришлось петь куплет сначала.
