Невеста Демона.

В общем — повеселилась.
Так что утро упало на мою голову тяжелым похмельем. Последнее, что помню, как пили на брудершафт с Элестсом. К концу вечера эльфийский принц был не трезвее меня, а может даже перегнал, если я его помню. Как оказалась дома не знаю, как добралась до постели не помню.
А если к кому приставала, то мои искренние извинения.
Как это ни удивительно, но Элестс обнаружился тут же, на полу у моей постели, видно свалившись ночью. А поняла я это путем наступления на какие то его особо важные части тела, в результате отдавливания которых он начал так вопить. Не удержав свой и без того шокированный организм на нетвердых ногах, я повалилась на него сверху продолжая свое грязное дело по нанесению увечий похмельному принцу.
— Ты чего здесь делаешь? — удивилась я, отползая чуть дальше.
— Здесь это где?
— Понятно. — Попытка натянуть рубашку хотя бы на колени кончилась прорывом. Рубашки. Плюнув на это дело и решив, что он меня и не такой видел, задала мучивший меня вопрос: — Я к тебе вчера не приставала?
Он икнул. Надо признаться — эльф с перепоя выглядел очень оригинально. Всклокоченный, с красными глазами-плошками, ничего не понимающий как слепой котенок. Уши и те как-то вяло поникли.
— Не помню. А я к тебе?
— Э-э, тоже не помню.
— Эй вы, собутыльники, — вошла в комнату смеющаяся Катинка, — вставайте. Я обед приготовила.
И вот уже бедная заботливая девушка сидит на полу и удивленно смотрит в сторону ванной комнаты, в кою мы побежали, прижимая рукой рот.
После всего произошедшего, сидя на кухне и попивая крепкий чай, мы с Элестсом переглянулись и дружно решили, что можем быть только друзьями. Очень уж живо мы пообщались склонившись над тазиком, попеременно придерживая друг друга. Никогда раньше не думала, что у эльфов такие слабые желудки.
Катинка же порхала по кухни аки бабочка, счастливая просто до неприличия. Мы с Элестсом молча завидовали. Спрашивать я не стала, а эльф и так все прекрасно понял.
Полной неожиданностью для нас стало когда дверь открылась и в квартирку ворвались дети. Эдита обливаясь слезами, залезла ко мне на руки, тесно прижимаясь всем своим маленьким тельцем.
Я с благодарность посмотрела на стоящего рядом Заквиэля. Он лишь улыбнулся и махнул рукой. Поставив ребенка на пол, я подошла и ткнулась носом в его плечо.
— Спасибо! За все.
Заквиэль покачал меня в руках как маленькую девочку.
— Для тебя, моя маленькая госпожа, все что угодно.
Чмокнув его в подбородок, я побежала обниматься с мальчишками, а место в объятьях асура заняла Катинка. Мне не оставалось ничего, кроме как ухмыльнутся, смотря как поцелуй благодарности перерастает в нечто столь глубокое, что приходиться отводить глаза.
Вечером я заявляю:
— Надо уезжать из Табольска. Тебе надо, Катинка. Брать детей и уезжать. Если здесь была эта стерва, то и Хананель меня легко найдет. Каждый из них желает мне не только смерти, но боли. А проклятый асур знает, что мне больней всего — когда близкие умирают. Боюсь я за вас.
— Никуда я не поеду. И тебя не оставлю.
— Подумай о детях. Я уеду с Элестсом в Светлый Лес. Ничего, потерплю переезд, а там меня их лекари быстро на ноги поднимут. А вам просто необходимо уехать.
— Как мы уедим? Куда?
— Посмотри на меня, Катинка. — Дождавшись пока печальные голубые глаза остановятся на моем лице я выложила свой план. — Вы поедите в Вольск. Купите в столице квартирку. Потом ты пойдешь к принцу Калепу и попросишь защиты.
— Ага! Делать ему больше нечего.
— Помнишь, я рассказывала детям историю Звезд Принцессы?
— Еще бы. Эдита потом рыдала полдня.
Я грустно улыбнулась.
— Подожди, ты хочешь сказать…
— Это моя история, Катинка. А Калеп мой брат. Он не так раним как Филипп, и спокойно примет любые упоминания о своей сестре. Я напишу письмо. Брат поймет и простит меня. И тебе поможет. А если нет, отправишься прямиком к королю. Ты сможешь, я знаю. Поживите пока там. Вольск тебе понравиться.
— И долго нам прятаться?
— А это ты у своего дружка хвостатого спроси, когда они разберутся со своей оппозицией.
Девушка покраснела, а я засмеялась.
А Зак поднял глаза к потолку.
— Ну надо же было нам так нарваться. Теперь я понимаю, почему ты постоянно грозишь Наследнику физической расправой. Увижу, сам побью. Надо же было выбрать такую… кхм, занозу.
Я улыбаюсь. Но это ничего не значит. Потому что становится так странно.
Неужели мне больше никогда не сидеть вот здесь, на мягком матрасе у самого окна, следя как медленно кружат свой волшебный хоровод снежинки. Как закрывают они землю пуховым одеялом, таким пушистым и мягким, что так и тянет