Невеста Демона.

выйти и прилечь, укрывшись их обманчивым теплом. А ведь бывали и другие ночи. Когда над городом стояла небольшая, но сияющее яркая луна, а звезды словно заполонили небо, и оно уже не черное, а дымчато-серебряное. И снег переливается как не всякий бриллиант, слепя глаза и раня сердце своими острыми гранями неповторимых как люди снежинок. Некоторые ночи наоборот так темны, что даже снег кажется лишь отражением этой тьмы. И лишь ветер воет за окном, да вторящие ему волки, или особо одинокие псы. А здесь, у окна, рядом с треногой жаровней, тепло и уютно. Мягкая поношенная шерстяная фуфайка греет тело, урчащая под боком кошка душу. И мысли как этот снегопад танцуют в твоей голове слишком хрупкие и недолговечные, чтобы надолго уделить им внимание, но такие прекрасные!
Разве мечты не похожи на снежинки — такие же хрупкие, непреодолимо прекрасные, сгорающие в руках, как бы желанны не были.
Снова уходить… Как я это ненавижу!
Утром плакала уже Катинка. А я ведь предупреждала — в них ведь, дураков рогатых, влюбляешься.
Заквиэль приходил под утро. Мы пару минут посидели, крепко обнявшись, а затем он ушел.
Обряд уже начался, когда дверь широко и вольно открылась, и в нее вошел юный еще асур. Лениво пройдя через весь зал, он вольным шагом подошел к своему месту и с независимым видом встал рядом с другими.
— Ну? — нетерпеливо завозился Бальтазар.
— Все нормально, — чуть дразнящее улыбнулся Заквиэль.
Аскар зарычал и хлестнул друга хвостом. Тот удивленно приподнял брови.
— Покусаю, — улыбнулся Данте.
— Бегать сначала научись, — усмехнулся демон.
— А мы подержим, — скосил глаза Аскар. — Рассказывай.
— Что именно?
— Как девочка?
— Замечательно. Развлекается воровством. А сейчас связалась с эльфийским принцем, предложившим ей стать его Алл? Эвен.
— Чего? — обалдел Бальтазар.
Не выдержав, обернулся Веельзевул и шикнул на разошедшихся детей. Попутно отметив кивком вновь прибывшего.
Те присмирели. Но ненадолго.
— Что значит предложил?
— Потом я объяснил ему, что такое предложение нежелательно. Эльф понял и принял.
— Он выжил?
— Угу. Я его заодно предупредил, что бы он язык попридержал и не рассказывал девочке то, что ей знать еще рано. Потом они вместе напились, и решили, что так можно только с другом.
Вздох облегчения перекрыл слова жреца. Пришлось снова заткнуться.
Когда церемония закончилась и все согласно рангу начали покидать главный храм, напротив них остановился беловолосый Асурендра.
— Ну, как каникулы, малыш.
— Потрясающе, — улыбнулся Заквиэль, практически не выказывая чувств. Даже клыки не выпустив. — Зима имеет свои прелести.
— И как прелесть?
— Чудесно. Привет передавала. Только в храме так выражаться нельзя.
— Узнаю при личной встрече.
— Одной было разве мало? — очаровательно улыбнулся Данталион. В его понимании очаровательно.
Хананель перевел раздраженный взгляд на синеокого.
— А вам не мало. На четверых. Или это новая мода. Может быть тогда и мне стоит ее попробовать.
— Да уж скорей она попробует, так что мало не покажется. У нее в этом опыт есть.
— Опыт это хорошо. Тогда ей будет не впервые натыкаться на что-то твердое. — Слащавая маска на секунду спала, и он немного подался к ним. — Держите свою полукровку от меня подальше, и тогда может быть она выживет.
Зак тряхнул головой, сгоняя оцепенение.
— Ты куда полез со своими клыками, — рявкнул он на Данте. — Эх, права малышка, намордник тебе надо. Сейчас бы пригодился.
— Он сильнее, — просто ответил тот, не выказав и тени обиды.
— Данте прав, — кивнул Бальтазар. — Один на один нам еще рано. Аскар?
— Без клыков. У Хананеля они куда длиннее. Все хватит про него. Расскажи лучше про Лилит.
В своих апартаментах Заквиэль пересказал им все произошедшее, правда опустив некоторые подробности и личные отношения. Демоны впитали в себя знания как лакмусовая бумага.
— Да. Друзей она умеет подбирать, — вздохнул Аскар.
— Идея со Светлым Лесом тоже хороша. Пока она будет там, да под защитой эльфийского двора, можно не опасаться.
— Эх, Бали. А если она им там пол дворца раскурочит?
— Надо послать им заявление, что все расходы связанные с некой магианой за наш счет, — пожал плечами Данте.
— Только главное, чтобы ей об этом не говорили. А то почувствует свободу.
— А о нас она что говорила? — расцвел Аскар.
— Что скучает. Очень возмущалась, что один пришел. Но у нее и без нас весело вышло.
— А ты что такой грустный?
— Тоже себе Алл? Эвен нашел? — приподнял бровь Данте.
Зак нервно дернулся. В кое-то