Я никогда не думала, что на кону может стоять моя жизнь. Но пришли они… и мой мир рухнул. И почему мне никто никогда не объяснял, чем платят за любовь демона? Это надо заучивать любой девице. Меня научили всему: этикету, игре на нервах и других инструментах, магии и колдовству. Всему, что должна знать благородная дева. Но не научили бояться. Наверное, меня неправильно воспитали. Иначе бы не попала я в эту историю.
Авторы: Жданова Светлана Владимировна
— Да. Спасибо, Данте.
Он улыбнулся, клычки озорно выглянули из-за красиво изогнутых губ, испугав бабку стоящую рядом.
Мне с ним никогда не подружиться, подумалось мне, когда демон исчез в толпе. Слишком настороженно я к нему относилась, слишком резок оказался Данте. Что ж, останемся приятелями.
Я стояла недалеко от площадки, разделенной для рыцарского турнира на копьях. Вид отсюда был замечательный, все как на ладони. Арена, полукруг скамеек для простолюдинов, ложи для аристократии, царская ложа. К моему удивлению вся четверка уже в сборе. По разные стороны стоят запряженные, облаченные в доспехи кони, нетерпеливо теребящие поводья, зажатые в руках мальчишек-помощников. Знамена брата я обнаружила издалека и подивилась, как точно успела.
Ничего не оставалось, как начать входить в транс, время и так поджимает.
Упругий ветер ударил в лицо, и я медленно провалилась…
Несознательный дух. Что с него возьмешь?
Он закружился над площадью, проскользнул над головами мирных граждан, потрепал по холке рыцарского коня, развеял светлые волосы столь безмерно любимого человека и устремился в королевское ложе, поиздеваться над магианой. Задрал подол, дунул в лицо, словно играя, словно шутя — «поймай меня». Присцила улыбнулась, получив такой знакомый воздушный поцелуй в щечку. И быстро передала новость сестрам.
— Лилит здесь, — чуть слышно шепнула она, и девушки захихикали.
Затем дух заметил странных существ, видевшихся ему фигурами со сверкающими ореолами, какие бывают у великих людей или магов. Только эти были куда больше, краски насыщенней и… выраженной. Красный, зеленый, фиолетовый, синий. Дух обладал тем еще любопытством, поэтому не преминул рассмотреть новичков поближе.
— Ты проводил ее?
— Да. Она вон там, — указал один из них в сторону.
— Уже колдует.
— Пора бы. Будет нехорошо, если девочка все же не успеет.
— Успеет. Она была настроена очень решительно.
— Решительно. Ты сказал ей?
— Нет. У нее было видение. Когда я появился, девочка вся дрожала, глаза на мокром месте. Она сама попросила меня спустить ее.
— Видение? Значит она сильная. Видеть будущее не всем магам под силу.
— Я же говорил. При передаче силы это чувствуется.
— Ты чего задумался?
— Знаете, по-моему, она меня боится.
— Многие боятся.
— Нет. Вас она не боится. А тут, я думал, меня покусают. Честное слово.
— Тебя, покусают? Да, тебя даже любовницы кусать не смеют. Не то, что какая-то девчонка.
— Может, она просто боялась летать?
— Вот уж точно нет. Малышка чуть не визжала от восторга. Вам не кажется… какое-то странное чувство.
— Я думал это только у меня.
— Дьявол, натурально, тебе говорю.
— Баб Мань, а мож причудилось?
— Ничё не чудилось. Как тебя видела. Вот туточки стоял и с этим пацаненком чаво-то лопотал. Во, бесовское отродье.
— Эй, мальчишка, — потеребил меня стражник.
Выскользнув из сладкой грезы транса, я рявкнула:
— Руки убери!
— Чего? Негодник!
Я обернулась и блеснула золотыми искрами из глаз.
— Я сказала, убирайся!
Толпа взревела, и я обернулась на звук.
Опоздала.
Длинные копья скрестились. Одно из них переломилось в нескольких местах, и осколок, пролетев немного, впился в щель доспеха, у горла… моего Филиппа!
Я закричала.
Не помню, как оказалась рядом. Очнулась лишь, когда сняла шлем и взглянула в зеленые глаза брата.
— Прости меня. Прости меня Филипп. Я же обещала спасти тебя.
— Не плачь, — чуть слышно прошептал он. На губах пузырилась кровь. — Ты не виновата. Передай Рогнеде… что я любил…
Сердце мое разорвалось от боли. И я закричала.
Затем меня отстранили от тела брата. Кто-то крепко обнял. Вокруг заголосили, запричитали.
Вырвавшись, я кинулась к магичке.
— Консуэла, спаси его!
— Я ничего не могу сделать, малышка. Спасти можно живого. А Филипп уже мертв.
— Нет. Это не правда. Его можно спасти. Можно! Я хотела, но вы не дали мне. Спасите его, кто нибудь, — бессильно опустилась я на колени.
Филипп! Мой милый братец! Как я могла позволить, как допустила, ведь была так близко?
Слезы жгли глаза. На секунду я их прикрыла и… провалилась…
От тела брата шел легкий дымок. Он поднимался вверх, образуя нечто похожее на облачко. Так вот значит, что за ореол я вижу! Струйки становились все тоньше, а душа поднималась все выше.
Дух вырвался, раздирая грудь, царапая сердце и смертную плоть острыми когтями.
И не дух это вовсе, а птица. Золотисто-серые перья, блестящие глаза, острые когти, пламя-язык.
Она рванула
