Невеста Демона.

тело молодой магички пропитанное магией единорогов, взятой насильно. Как она отлетела на добрый десяток шагов, ударяясь о стену агонизировавшего здания, как кровь хлынула через ее нос и рот, как сжались легкие, словно от сокрушительного удара…
В следующее мгновение я поняла, что нет здесь более чужой воли кроме моей.
Ну надо же! — подумала я когда замок наконец взорвался на тысячу осколков.
А с учетом того, что чьи-то шаловливые пальчики все еще находились в камне, взрыв можно сказать произошел перед самым моим носом.
Воля то моя, и замок мой, так что ни один камень не посмел ударить или даже поцарапать меня. Да только взрывной волне этого никто не объяснил. Понятное дело, что меня швырнуло в сторону, как пнутый мальчишкой мячик.
Что-то мне летать последнее время разонравилось. Во всяком случае в одиночку.
Скала, на которой стояло былое сооружение, оказалась очень высокой и с этой стороны практически вертикальной. Так что мне предстоял долгий полет. Левитация здесь не помощник, заклинание произноситься хотя бы за пять секунд до полета, а ни вовремя, да и ни сосредоточишься тут, когда перед лицом проноситься вся жизнь вперемешку с серым массивом скалы.
В общем с жизнью я уже успешно попрощалась. Даже со всем демонам мысленно ручкой помахала. Не поминайте лихом. Я и есть то самое лихо.
Обидно одно, пока прощалась, как-то не заметила, что вишу в воздухе и бормочу себе под нос.
Не получилось у меня в тот раз помереть, а я уже целую речь приготовила, которую Аиду толкну по случаю встречи. Что ж Аидушка подожди родименький, не в первой тебе обламываться на моей ушлой душонке.
Зависла я где-то в метрах двадцати над ближайшей острой пикой, недолго падать осталось. Сначала думала Бали в рогатый лобик поцеловать и медаль что-ли какую дать, за периодическое спасание нерадивых девиц, в моем ехидном лице. Но потом смотрю, нету его.
А за спиной раскрыты белые полупрозрачные крылья.
Они подчинялись так легко, словно я родилась с ними.
Кому бы рассказать, что такое — собственные крылья. Это свобода, неограниченная, полная, беспредельная. Я взмывала вверх, я падала вниз, я кружила и закладывала виражи. Как же это сладко! Счастлива, счастлива, пело мое сердце, кажется само исцеляя свои раны. Небо и серые скалы слились в единый мир без начала и конца, в мир меж которым был лишь воздух и я.
Уж не знаю сколько я кружила на своих, своих! крыльях, пока не услышала несколько далекий, словно накрытый подушкой, насмешливый голос:
— Пора!
— Ну еще немножечко, — заканючила я.
— Хватит. На первый раз, — почувствовала я улыбку.
Ничего не осталось делать, как со вздохом вступить на площадку где дожидались драконы и Бальтазар. Крылья тотчас исчезли.
— Мы уж думали, не стоит ли подняться и силком утащить тебя в крепость, — усмехнулась Стаська, сидящая на камне и поедающая пирожок.
— И получить заклинанием в лоб.
— Говорил же, что это опасно, — пожал плечами асур, тоже что-то жуя. — Она и без того летать любит, а уж от воздушных крыльев у нее всегда крышу сносило. Налеталась, малышка?
— Не-а.
Я позволила Бали обнять меня одной рукой и прижать к себе. От счастья до сих пор кружилась голова.
— Знаешь сколько ты летала? Полчаса. А заклинание рассчитано минут на пять. Уж не знаю каких усилий стоило его поддерживать.
— Передай Данте спасибо. Это лучший подарок какой я только могу предположить. Хотя, знаешь, Бали, клинки и Уголек спасали мне жизнь куда чаще. — Я чмокнула асура в весьма замызганную щеку.
— Передам, — вздохнул тот. — Вечно он тебе потакает.
— Ага, когда не запугивает до икоты.
Бали понятливо кивнул.
А я вспомнила, как накануне моего бегства из-под опеки мэтра Оливье мы сидели в кабаке и обмывали встречу и мой долгожданный диплом.
— Ты в следующий раз поосторожней, с хвостом то, — икнул Аскар, уже значительно нетрезвый, пока мы сидели в стороночке и болтали. — У нас это считается жутким оскорблением. Хорошо Данте имеет слабость потакать тебе. Любого другого за такое мигом на ленточки бы порвал. Знаешь, на тоненькие такие.
— Ты может, расскажешь как развалила здесь все? — вмешался в ход моих мыслей Стас.
Ну, я и поведала историю моих разборок с зарвавшейся аристократочкой. Бали лишь усмехался, он то ее помнил.
А потом, где-то на этапе восторгов по поводу полетов, в небе обрисовались драконы. Судя по надменным усмешкам Алауэн Ту, наши.
И чего Дукос так разорался? Истерику устроили, чуть сам крепость не разобрал. Мы с драконами даже шарахнулись от такого. Асур лишь пожал плечами, с презрением смотря на него. Что, надо признать, не смягчало характер начальника.