Я никогда не думала, что на кону может стоять моя жизнь. Но пришли они… и мой мир рухнул. И почему мне никто никогда не объяснял, чем платят за любовь демона? Это надо заучивать любой девице. Меня научили всему: этикету, игре на нервах и других инструментах, магии и колдовству. Всему, что должна знать благородная дева. Но не научили бояться. Наверное, меня неправильно воспитали. Иначе бы не попала я в эту историю.
Авторы: Жданова Светлана Владимировна
вместе с матерью во время родов. Так что, Бали, мачехи — это у нас общее.
— Твоя просто к отцу тебя ревновала, знала что ты его любимица, хотя тот и пытался скрывать. Только у него не очень получалось, о его особой нежности к тебе все знали, уж мы видели. И то, что балует он тебя больше чем кого-то другого, и прислушивается к твоим словам и советам, она тоже видела. Ей же можно сколько угодно объяснять, что мы просто очень похожи были и понимали друг друга, самолюбие ее было не исцелить. Вот и срывалась на тебе. Не короля же пилить. Он ее бы быстро заткнул. Хороший был король.
— Он мне вас накликал, нелюди вы мои хвостатые, — нежно улыбнулась я, поглаживая асура по щеке. — Уж лучше бы сразу утопил.
Бали немного подумал обидеться ему на это замечание или рассмеяться, и выбрал второе. Ночь уже давно вступила в свои права, опускаясь на горные пики темным плащом. Любила я ночь, что поделаешь. Мне нравилась тишина и неспешность этого времени, шелест ветра запутавшегося в ветвях, свет далеких копей звезд, луна в сияющей дымке. Магия. Как еще назвать это время?
— Слушай, а почему Веельзевул просто не развелся. Я конечно все понимаю, но бездетность принимается как веская причина развода даже в правящей семье.
— У людей. Но не у асур. Знаешь малышка, кое-кому стоит рога бы поотшибать. Тебе уже давно все стоило объяснить. А потом они удивляются, почему это ты ни хочешь ехать в Варуну. Конечно, если видеть нас как варваров, способных на такие странные поступки, под которыми ты наверняка не видишь оснований. Слушай меня и постарайся понять. Мы никогда не разводимся, потому как не можем любить кого-то другого кроме жены, а если есть любовь, все разногласия можно уладить. Для асура любовь это высший дар, который мы просто не можем разбрасываться. Поэтому, если она приходит с этим, ничего нельзя поделать. Обычно в таких случаях мы идем к особым жрецам, которые просчитывают удачность такого союза, а затем к семье и просим дозволения на брак. Если им и невесте это угодно, то проходит обручение. Не морщи свой прелестный носик, Лилит, в случае с тобой все получилось несколько скомкано. У нас вообще все через хвост. Обручение в принципе очень отличается от того к чему привыкли люди. У вас это обмен кольцами и некими клятвами. У нас это сложная церемония, которая начинает связь душ. Кольцо не символ, а реальная связь двух душ, обмен которыми производиться в то же время. Тебя мы поостереглись сразу пугать, на тебе и так лица не было. — Бальтазар нехорошо ухмыльнулся. — Видела бы ты себя в тот момент, мы всерьез боялись, что ты не выдержишь. Об этом сложно говорить, для нас это очень интимный процесс. Если ты кого-то любишь, то наивысшим даром мы считаем разделить это чувство. У нас это совершенно нормально.
— Но у людей — нет. Для людей право выбора превыше всего. Хотя многие со мной не согласились бы.
Демон осторожно приобнял меня одним крылом и вздохнул:
— Мы понимаем, что сильно обидели тебя. Просто кое-кто влюбился как мальчишка. — Бальтазар попытался сдержать вздох, отчего тот получился особо тяжелым. Бросив на меня короткий взгляд, он вновь уставился в темноту весенней ночи. — Лилит, малышка, хочешь, я расскажу тебе, как влюбляются демоны? Становиться очень больно, вот тут, так словно сердце сейчас разорвется. Затем внутрь проливается тепло, оно пьянит и дурманит. А потом ты понимаешь, что начал жить. Это завладевает всем в твоей душе, это сравни безумию. Асуры проклятый народ, и такой дар как любовь мы принимаем с радостью. И никогда от нее не откажемся. И он не откажется, понимаешь? Конечно, он может жениться на другой. Но ведь это никому не принесет счастья. И тебя он не забудет. Помнишь, мы когда-то обсуждали это. Так вот он никогда не смириться с потерей любимой женщины. Уж слишком хорошо мы прочувствовал все оттенки этой боли, когда думали, что ты умерла.
— Ни надо, Бали. Я все знаю. Только пока у меня есть дела и здесь. — Я потерлась лбом о его плечо и вздохнула. — Давай больше не будем об этом. Пошли лучше спать.
— Хорошо, идем. Только… не избегай его, пожалуйста. — На меня смотрели страдальческие вишневые глаза светящиеся в темноте. Впрочем, не сильнее горящей шевелюры. — Он все так же ждет тебя каждую ночь и очень скучает. И нам надоело постоянно восстанавливать Серенити, в конце концов.
— Что восстанавливать?
— Серенити. У него любимое развлечение, чуть что не по его, сразу замок громит. Ужас, уже не знаешь где проснешься — в своей комнате или на развалинах.
А я засмеялась, радуясь, что не только от моих рук страдают различные произведения архитектурного искусства.
Прощались мы бурно. Пожалуй, даже слишком. Я уже полчаса не слезала с рук печального демона и обливалась слезами вперемешку со смехом и едкими
