Невеста Демона.

нежити. Разнесешь Серебряный град, распугаешь всех демонов. Смотришь, и Хананель впечатлится.
— Данте! — зарычала я.
— Лилит! — отозвался он.
Мы немного попереглядывались и постепенно остыли. Вместо очередной разборки я занялась выспрашиванием информации.
— А как Зак это делает?
— Не знаю. Я в такие подробности не вникаю. Моя часть работы ходить по разным мероприятиям и улыбаться.
— Что, на испуг берешь?
— Какая же ты язва. Нет, конечно. Клыками у нас никого не удивишь. А вот не сойти с ума от скуки и от официальных речей вполне возможно.
— Значит, ты занимаешься политикой, если я правильно поняла. — Он кивнул. — Заквиэль защитой, так? Аскар целитель. А Бальтазар… что-то типа оружейника. Все правильно?
— Да. Примерно так. Только в одиночку мы должны совмещать все эти грани. Правда, стоит признать так грандиозно чаровать как Заквиэль я не могу. Все же привычка накладывает отпечаток на возможности.
— А я то все время думала, почему тебя так сложно понять, — я пожала плечами. — А это просто политический ход. Жаль конечно, что ты не можешь рассказать мне о телепортах.
— Почему?
— Я хочу научиться. Только чувствую — это бесполезно. Когда Олеандр узнал, что младший принц не умеет телепортироваться то… разозлился. Элестс еще полдня у меня прятался, знал, паршивец, что дядя при мне ему ничего не сделает. Правда, тот его все разно поймал. Ну и начал учить, заодно приставив к этому делу и меня. Но у эльфов это в крови, а у меня ничего не получилось. Я попробовала пару раз. — Вздохнув, пришлось сознаться. — Мы пытались перенестись в соседнюю комнату. Первый раз телепорт выкинул меня прямо носом в дверь. А второй… в общем учебный корпус было решено отстроить заново.
Упав на пол, Данте начал дико смеяться.
Только отомстить мне было не суждено, Марфа позвала нас ужинать.
Заслышав волшебное слово, вылезла саламандра. Пришлось кормить и ее.
Наевшись, мы с Марфой разговорились. Она рассказывала мне о своей жизни. Как молодкой вышла замуж за полюбившего ей кузнеца из чужой деревни, на всю округу славившегося своим легким характером и непостоянством. Каким хорошим и верным мужем стал вчерашний гуляка, как построил этот дом, как носил на руках жену и радовался рождению детей. И как тяжело заболел после спасения ушедших под лед вместе с санями людей. Как умер любимый муж и отец. Марфа рассказывала, как начали наведываться жадные родственники покойного. Как приходили свататься одинокие мужики, искавшие только чужого добра. Какую славу разнесли вчерашние подружки-завистницы о младой вдове по деревням и весям. Женщина осторожно, чтобы дети не видели, утирала платочком слезы и тихим голосом говорила как тоскует по мужу.
Встав, я скинула мешавшуюся фуфайку и начала готовить успокаивающий отвар, попутно заговаривая его на приглушение тоски. Пусть помнит, но не болит.
Меж лопаток засвербило и я обернулась, чтобы встретиться взглядом с синими глазами. Что-то было в них, заставившее меня смутиться и покраснеть. Поспешно отвернувшись, я накинулась на зелье, как коршун, влив в него столько своей силы что он даже слегка поблескивать начал. Нацедив половину в кружку, я отдала ее вдове. Вторую же часть пошла и выплеснула за ворота проговорив на слова старого бытового заклинания.

Когда я вернулась Данте осторожно сжал мои озябшие плечи и тихо, на самое ушко спросил:
— Наколдовалась?
Я довольно кивнула и прижалась к нему еще сильнее.
Где-то на самом дне моей души плескалась боль.
Кровать была по истине огромной. Муж Марфы явно старался во всю, когда делал ее. Нам с Данте чуть ли ни кричать приходилось лежа на разных сторонах, дабы услышать друг друга.
В окна стучали дождь и ветер, сотрясая стекла, серое небо низко нависло над усталой за лето землей, деревья бесстыдно скидывали свой разноцветный наряд. А в комнате было сухо и тепло. Только у меня все никак не шел из головы разговор с Марфой. Вздохнув, я перевернулась на живот и привстала на локтях.
— Данте! Данте? Ну, Да-анте…
— М-м?
— Скажи, а ты