Невеста Демона.

женщина. Это надо успеть еще и постирать, — поражалась я, натягивая чистую, пахнущую душистым мылом рубашку.
— Кхе-кхе, — напомнил о себе Данте.
Я оглянулась.
— Ах да, скромность! Все демоны Тантраса, когда она у меня заведется? — уже как-то привычно вопрошала я, продолжая стягивать шнуровку на груди. Расстраиваться из-за отсутствия оной не очень и тянуло. — Меня неправильно воспитали.
— Да уж, ты всегда такой была.
— В смысле? — Воткнув два пальца в дырку на плече куртки, я задумалась, что лучше, прям сейчас соединить эту прореху магией, или подождать, когда вернется Марфа и попросить у нее нитку с иголкой. Ага, а потом минут пять материться и колоть себе пальцы пока добрая женщина не разжалобиться над неудачницей магичкой и не залатает все сама.
— Помнится я как-то притащил тебя во дворец после нашей гулянки, так ты бровью не повела, устроила тоже самое, только в обратном порядке. Я тогда все списал на твое невменяемое состояние.
— Зря, — покосилась я на демона, примерно представляя о времени произошедшего — сразу после того как я его на поцелуй развела. Вот вопрос, что мне тогда понравилось больше, сам асур или его воздушные крылья? — Понятием о приличиях я никогда не отличалась. Кстати, — вспомнила я. — Как твои крылья? Один из дротиков попал прямо промеж лопаток.
— Не те, не другие пока лучше не раскрывать. Лилит! — Я обернулась. — Так ты помнишь?
Ну а другого времени он об этом поговорить не нашел. А лучше бы вообще не вспоминал, как я. И нервы берегутся и мне не краснеть.
— Мне Зак рассказал. — Набравшись смелости, я подошла к нему. Поцеловала в лоб и улыбнулась. — Я скоро приду. Ты ведь наверняка все слышал. Постараюсь не долго. С тобой все в порядке? — побеспокоилась я, проводя рукой по шраму на его щеке.
— Д-да. Какие же у тебя нежные пальцы. — Из под густых темных ресниц сверкнули озорные сапфировые искры.
— Я серьезно.
— Я тоже. Мне хорошо. Мне очень хорошо. Почему я раньше так редко дрался, не понимаю.
Погрозив ему пальцем, улыбнулась:
— Тебе чего-нибудь надо?
Данте вздохнул, и так посмотрел на меня, что стало все понятно. Но в итоге он смилостивился:
— Мне нужно достаточно большое зеркало.
— Что, гадать собрался?
— Конечно. Суженую свою высматривать.
Я хихикнула, но задание выполнила. Накинула куртку как есть, с дыркой, и еще раз поцеловав Данте, теперь в щеку, выскочила из дома вслед за пришедшим за мной пацаненком лет двенадцати.
Возвращались мы с Марфой уже в вечернем сумраке. Она, повздыхав немного, принялась за ужин. А я скинув сапоги и куртку забралась на постель к дремлющему демону и прижалась к его теплому боку.
— Малышка, что случилось? Почему ты такая расстроенная? — тут же приоткрыл он глаза.
— Не волнуйся, чертенок, все нормально. Просто… — Я тихо расплакалась, чувствуя как грудь больно сжимает тоска. Асур гладил меня по голове и молчал, за что я была ему очень благодарна. — Я не смогла помочь, — наконец заговорила я, испытывая желание поделиться своими страхами и сомнениями. — Ребенок был вовсе не болен. К нему пристала навь и выпила жизнь почти до дна. Я уничтожила злой дух, но то, что ребенок уже не выживет, было понятно с первого взгляда. И мне пришлось ее убить, чтобы она тоже не стала навью. Это была пятилетняя девочка. И я убила ее.
— Был другой выход?
— Нет. Я даже яда не могла ей дать. Нужного у меня с собой нет, а любой другой повлечет перерождение в нави. Ее мать так плакала, это был ее первый ребенок. А отец не смог. Как же я ненавижу такие моменты своей работы. И это ведь не так быстро происходит. Когда мы были здесь прошлый раз, девочка была уже одержима навью. И если бы мы задержались, если бы у меня было время, я бы спасла ее.
— Ты умница, ты все сделала, что могла, — шептал Данте, гладя меня по голове. — Не плачь, моя девочка. Все хорошо. Ты вообще самая лучшая магичка каких я только видел.
Вот под такую лесть я и задремала, удобно устроившись рядом со своим чертенком.
Мне снился он, мой жених и мой возлюбленный. И я так ясно чувствовала это, что в который раз убеждалась — мое решение верно, я его никогда не придам. Я слышала его голос, такой родной и милый, чувствовала прикосновения такие редкие для нас даже во сне. Но это был не тот сон, что дарует Звезда, этот мне помнится с трудом. Только сердце все равно не переставало трепетать в груди как пойманная птичка.
Проснулась же я когда вошла Марфа и сообщила о готовности борща. Заслышав эту новость я вскочила, отдавив что-то там Данте. Он взвыл и потребовал вернуть себе одежду.
— У меня же нет твоей наглости, — заявил Данте, поблескивая в полутьме сапфирами глаз.
— Ага, а у меня твоей выдержки, — ответила наглая