Невеста Демона.

доходчиво все объяснила. Когда Мариша начала чересчур активно общаться с одним из дворцовых служек. Магикана принесла нам кучу различной литературы и устроила вечер посиделок. Да так что спать мы легли лишь с петухами. Зато все сразу встало на свои места.
— И о чем же вы так плодотворно говорили? — сощурил свои удивительные черешневые глаза Бальтазар.
— Обо всем, что должна знать женщина, и магичка в частности. О том, как молоденькие простушки влипают в нехорошие истории, это для таких, как Маришка. О том, что честь женщины хрупка, как первый снег, чуть сожмешь в руках, и она тает. О том, что дозволяется мужчинам, и что запретно женщине. О том, что такое любовь для магички и как она проходит. О том, как больно бывает от этой любви и как важно не дать ей себя погубить. И о том, что дети мага не обязательно будут обладать силой. И о том, как это стоять на могиле своего ребенка умершего от старости. И как это стоять на могиле своего ребенка умершего от неизлечимых ран. И что такое одиночество мага тоже рассказала она. — Я вздохнула, сгоняя с себя непрошеную грусть. — Консуэла делилась своим опытом, и мы ей поверили.
— Ну и зря, — как-то обидчиво насупился Данте. — Если обожглась она, это не значит, что вам тоже надо бояться огня. Так и замерзнуть не долго. Послушай, девочка, и поверь нам, уж мы-то достаточно знаем о долгой жизни, любовь стоит того, чтобы рисковать.
— Легко вам говорить, — горько усмехнулась я, совсем уткнув нос в рубашку Зака. — Мужчинам. Для вас все иначе. Вы жестче, вы грубей.
— Да кто тебе это сказал?
— Оглянитесь, это же мир мужчин. То, что позволено им, в силах погубить женщину. И предать мужчине легче. Сделать больно тоже. Вам этого не понять. А все же прекрасно вижу и знаю. Ну, посмотрите хотя бы на моего отца. Я его безумно люблю. Но кто бы знал, как мне больно за его предательство моей матери. А как больно сестрам и Филиппу? Их он вообще предал дважды. Я не хочу, чтобы моя жизнь становилась такой же. А ведь магичка вполне может себе это позволить — избавляться от одного мужа и сразу идти за другого. Вот это больно. Это отличает женщину от мужчины. Мы можем любить одного человека всю жизнь, не зависимо от ее продолжительности.
— Ты не поверишь детка, но мужчины тоже могут.
— Не видела, не верю. Вам асурам легче. Ваши женщины живут столько же, сколько и вы. А вы попробуйте потерять любимую, и я посмотрю, как долго вы останетесь одни.
— Женщины тоже слишком долго сидят в одиночку, — раздался голос с соседнего стола. Оказывается, музыка стихла, и вся таверна нагло подслушивает наш разговор.
— Да от хорошей ли жизни, — ответил уже с другого стола женский голос. — Будь моя воля второй бы раз за мужика не пошла. Детей без отца растить не хочется и в хозяйстве мужик нужен. Да и самой не так тоскливо век куковать. Вот только любить то я его так уже не люблю, как моего Петечку.
Началась дискуссия, в которую мы уже не встревали. Меня же успокаивали мягкие пальцы, гладившие мою растрепанную шевелюру. Быстро погасив тот клокочущий в груди комок, я уже с энтузиазмом поглядывала на окружающих.
А потом когда все перемирились, начались танцы. Мне так неудержимо захотелось веселиться, что удержать меня оказалось не под силу даже девчонкам, которые еще побаивались в незнакомой обстановке шумной таверны. А на балу никогда не чурались танцев.
Ну, ничего. Я потащила танцевать притихшего Вадика.
Уж от кадрили не отказался никто.
А потом девчонки меня уговорили, всучив котэ, откуда он взялся в средненькой таверне — тайна покрытая магией. И я начала петь какую-то волшебную песенку услышанную мною на одном из отцовских приемов. Слава богам, что когда владеешь магией научиться владеть инструментом пара пустяков, а то сестры годами мучаются. Ученицы придворной магички тут же станцевали один из дриадских танцев, в которых я, надо признать, не сильна. Все вместе вышло очень достойно и заслужило живейших аплодисментов.
Я же не удержалась и съязвила:
— Если не пройдем экзамены, примкнем к труппе бродячего цирка. Хороший гонорар нам обеспечен. Вадик, ты в доле?
— Еще бы. Я у вас буде этим, как его? Администратором.
— Ты у нас будешь, — обрадовала я, — немощным стариком, подаяния собирающим. Вон голова у тебя и так что седая, а морщин мы тебе наколдуем.
Такая перспектива магу-недоучке не понравилась и он начал перечислять, что умеет делать. А мы чему научила нас магиана. Конечно, боевой магии, заклятьям на крови и знаниям в некромантии можно было позавидовать, но и мы не лыком сшиты. База бытовых превращений у нас оказалась куда существенней. А еще целый арсенал знаний по алхимии, в основном — ядам и противоядиям.
Здесь мы были должны признать, что готовили нас к разным