Я никогда не думала, что на кону может стоять моя жизнь. Но пришли они… и мой мир рухнул. И почему мне никто никогда не объяснял, чем платят за любовь демона? Это надо заучивать любой девице. Меня научили всему: этикету, игре на нервах и других инструментах, магии и колдовству. Всему, что должна знать благородная дева. Но не научили бояться. Наверное, меня неправильно воспитали. Иначе бы не попала я в эту историю.
Авторы: Жданова Светлана Владимировна
все сладкое богатство на растерзание. Правда, бока все также грели.
Я лежала и смотрела, как в костре играют две саламандры. Бали поманил одну пальцем, и она послушно вылезла с нежностью тыкаясь в его ладони.
От такого зрелища все люди на этой поляне замерли.
Склонив голову на плечо Бали, я наблюдала, как маленькая огненная ящерка танцует в его руках, как блестит ее шкурка, как тлеют угольки глаз.
Увлекшись, я и не заметила ревнивого взгляда в нашу сторону, который мне так дорого стоил впоследствии.
Затем я все же вытрясла из Аскара нужное мне знание.
А случилось все так…
Я шутливо дернула за заплетенную по случаю зеленую косичку, а за тем поинтересовалась:
— Слушай, Аскар, а почему у вас такие волосы длинные? С цветом уж приставать не буду.
— Проживешь сколько мы, и не такие вырастут. По нашим законам до ста лет волосы остричь, мы вообще не имеем права. Для нас позором является, если тебе насильно срезали даже часть волос, за это страшно мстят. А вообще волосы мы состригаем только в знак великой скорби. У некоторых такие длинные вырастают, что, чуть ли не волочатся, — с завистью сказал он.
— Мне тоже всегда хотелось такие же волосы как у сестер. Ты их видел? Они все светленькие, у Присцилы вообще словно золото. Только у Симиллы они темные, да и то такие, что я в детстве даже лизать их пробовала, думала что шоколадные.
— Ну и как?
— Как волшебные яблоки. В общем, не повезло мне с волосами. Ты же видишь, воронье гнездо. Да еще и эта Шала их укоротила. Обидно!
— Не грусти, малышка. Хочешь, я дам тебе список трав, сделаешь отвар.
— Хочу! — просияла я.
Когда он начал диктовать, у меня глаза на лоб полезли — и в этом надо полоскать свои волосы. Потом, все же дошло, что Аскар просто забавляется. Разозлившись, я уселась ему на живот и хорошенько на нем попрыгала, пока меня не спихнули. Но я упрямая. Залезла на него во второй раз, теперь на грудь, схватила за горло и навела на себя морок.
— Что, ж-жаба душит? Ква-а?
Все кто выдел стокилограммовую, здоровенную лягушку сидящую на бедном Аскаре, покатились со смеха.
Потом мы зачем-то поперлись искать нужные травки, набили ими полную сумку, да еще и Аскар надергал огромную охапку лесных цветов и всучил их мне.
— Зачем мне этот веник? — удивилась я.
— Ну… это букет, — вроде растерялся демон. — Тебе не нравиться?
— Нравиться, наверное, — попыталась присмотреться я к венику. — А что мне с ним делать? — кажется, я начала понимать. — Его тоже заваривать надо?
— Какое заваривать, — разозлился он. Вырвал букет и запустил им куда-то в сторону. — Вот ведь… ведьма. Я ей цветы дарю, ухаживаю, а она из них все что-то приготовить норовит.
— Прости, Аскар. Я не знала, что это подарок.
— Тебе что, раньше никто цветов не дарил, или только для отвара?
— Не дарил, — потупилась я. — А зачем мне они? Если понадобиться я всегда в оранжереи надергаю.
Он смотрел на меня так словно на слабоумную. А до меня все никак не доходило.
— В следующий раз, когда какой ни будь идиот, вроде меня, подарит тебе букет, скажи просто «Спасибо», и сделай вид, что тебе нравится.
— Что нравиться?
— Букет, — был на грани истерики Аскар. Да, нервный он. — Женщины вообще-то должны любить, когда им цветы дарят. Но ты явно ведьма.
— А! — дошло до меня. — Ты поэтому мне этот букет всучил. А зачем?
— Что, не понятно? Потому что ты мне нравишься, — прорычал демон и… бросился прочь.
Я даже обалдела от такого. Стою, глазками моргаю, в себя прийти не могу.
Ну, надо же!
Возвращалась я, с трудом протискиваясь сквозь кусты. Пред Аскаром они сами расходились, а мне тут лезь сквозь дебри. В довершение всего я рубашку порвала, зацепившись рукавом о сучок. Ткань затрещала и разошлась на плече.
Это было последней каплей.
Я заревела. Глупо и бесполезно, знаю, но сделать ничего с собой не могу. Сижу на поваленной березе, размазываю по лицу соленые капли и ничего не могу сделать, чтобы что-то изменить.
Чуть успокоившись, я встала и пошла к ручью, что протекал неподалеку. Надо было умыться, не появляться же у всех на глазах такой зареванной. Положила сумку рядом, сняла сапоги и залезла в родник ногами. Закатав рукава, я умылась и сделала несколько глотков, свежей, хрустящей воды.
Сверху упал листок, его понесло по течению все дальше и дальше.
Вот и осень, некстати подумала я. И загрустила. Мы должны вернуться с практики до холодов. Потом придет холодная зима, и я снова начну болеть и жутко мерзнуть в натопленном дворце. И буду с завистью смотреть, как дети играют в снежки, и кутать горло в теплый шарф. А снег будет кружить по огромному пустому парку, занося дорожки и старый
