стала женой Доменика Сильваньи, оказавшегося замечательным любовником. Опал это поняла, несмотря на собственную неопытность.
На следующий день Доменик заказал для пикника корзину с едой. Они сели в прогулочную лодку с навесом и поплыли вдоль берега острова на пустынный пляж. Песок был белым и чистым, небо — безмятежно-лазурным.
Они решили поплавать. Доменик ловко снял с Опал бикини, и их тела крепко прижались друг другу в теплой воде. Потом они сели в тени ярко-полосатого зонта и перекусили салатами, куриными крылышками с кориандром и пирогом с заварным кремом и ягодной начинкой, запивая все это шампанским. И снова занялись любовью, чувственной, томной, после чего упали на покрывало, в объятия друг друга.
Доменик пошевелился и приподнялся на локте. Она ошиблась, думая, что он полностью отключился.
— Как умерла твоя мать?
Опал моргнула. Его вопрос застал ее врасплох.
— Я точно не знаю.
Он нахмурился, и она, пожав плечами, перевернулась на живот, перебирая пальцами песок.
— Наверное, это звучит странно, но так оно и есть. Мне было всего девять лет, но я знала, что мама давно уже страдает, что она ужасно несчастна в браке. Однажды ночью я услышала, как мои родители кричат друг на друга. Они ругались и раньше. Когда были вместе, то всегда спорили. Вернее, мама его умоляла, а папа начинал орать, и тогда мама плакала. Но на этот раз все было по-другому. Я так испугалась… — Она сжала в кулак руку с песком. — Как бы то ни было, на следующий же день мама попыталась со всем этим покончить. О деталях мне не рассказывали, наверное, щадили мои чувства. Приехала «скорая помощь» и увезла ее в больницу. Я ждала ее. Меня уверяли, что она поправится. Но они солгали! Она так и не пришла в себя. А я даже не смогла с ней попрощаться. Папа не разрешил нам пойти на похороны — сказал, что мы расстроимся, — и больше никогда не говорил о ней.
Доменик наклонился к Опал, взял за руку и переплел их пальцы.
— Ты была такой юной.
— Может быть. Но, по крайней мере, ее образ остался в моей памяти. Близнецам было всего четыре года, они совсем ее не помнят, только нескольких нянь, которые появлялись у нас дома.
Опал вздохнула, наслаждаясь прикосновением его руки. Из жизни матери она извлекла урок, жесткий и прямой. Береги свое сердце, никогда не отдавай его. Опал прожила жизнь в соответствии с этим уроком, и он ей помогал. До сих пор. Теперь Доменик пробудил в ней ощущения и чувства, испытывать которые ей еще не доводилось, нашел способ ее покорить.
Сейчас она могла думать только о его объятиях. Долго ли ждать, когда она начнет мечтать о большем?
Опал высвободила руку и легла на спину. Ей хотелось переменить тему.
— Расскажи мне что-нибудь о своих родителях. Они жалеют, что не смогли приехать в Сидней к нам на свадьбу?
— Это было невозможно. Из-за лечения моего отца. — Доменик тоже лег на спину. — Я говорил тебе, что у него рак. Ему сделали операцию, а теперь он проходит химиотерапию. Как будто все идет хорошо. — У него вырвался долгий, глубокий вздох. — Но я знаю, что они очень хотят встретиться с тобой в декабре, когда будут праздновать пятидесятую годовщину свадьбы.
— Пятьдесят лет — это очень большой срок, медленно проговорила она. — Не могу представить, чтобы люди жили вместе так долго, не говоря уже — счастливо. Наверное, для этого нужна особенная любовь?
Внезапно Доменик сел.
— Кто знает? — сказал он, пристально глядя в небо. — Нам пора.
Он повел маленькую прогулочную лодку обратно к причалу. Они ехали молча, и Опал терялась в догадках: чем же она так расстроила его?
Но через пару часов они снова стали общаться легко и дружелюбно. Обедали только что извлеченными из раковин устрицами, вьетнамскими креветками и блюдами из морепродуктов в азиатском стиле. Запивали все это отличным австралийским белым «совиньоном».
Они провели на острове Бедарра еще два восхитительных дня. Часы и время не имели значения, пока не наступил вечер перед отъездом. Они поужинали, погуляли по залитому лунным светом пляжу, а потом вернулись в номер, чтобы принять душ. Оба с нетерпением ждали очередной страстной ночи.
Опал знала, что все изменится, когда они вернутся в Сидней. За эти несколько дней их отношения перешли на новый уровень — сексуальный, — и она узнала жизнь с совершенно незнакомой для нее стороны. Понимал ли Доменик, как сильно успел ее изменить?
В то последнее утро Опал проснулась и долго смотрела на него спящего. Доменик не брился четыре дня и теперь напоминал пирата, сильного и опасного. Всего несколько дней он принадлежал ей. Они прожили вместе четыре потрясающих дня и ночи, почти не ссорились, и Опал на миг даже подумала, что, может быть, у них получится
