на него.
— Опал, — сказал он, — я кое-кого привез с собой из Лондона. Она хотела приехать в больницу, но я попросил ее подождать в отеле.
Оцепенев, она закрыла глаза. О боже! Пожалуйста, только не Эмма. Они вместе были в Лондоне. Не мог же Доменик привезти ее сюда! Не мог же быть таким жестоким!
— Кто это? — наконец спросила Опал.
Машина повернула на подъездную аллею.
— Через несколько минут ты сама увидишь. Я знаю, тебе нужно принять душ, но она очень хочет с тобой встретиться.
Доменик проводил ее в дом, обняв за плечи, и отвел в свой кабинет.
После яркого солнечного света глаза Опал не сразу привыкли к более темному освещению. В кабинете сидела какая-то женщина. Она поднялась с кресла и нерешительно шагнула к Опал.
Опал остановилась и моргнула. Женщина подошла ближе и подняла руки.
— Опал, — дрожащим голосом сказала она. У нее на глазах выступили слезы. — Моя мечта сбылась, я снова тебя вижу.
Опал всмотрелась в ее лицо.
— Мама?.. — выдохнула она.
Они оказались в объятиях друг друга, одновременно смеясь и плача, смывая слезами боль долгой разлуки.
Потом они вместе сели на диван. Доменик прислонился к подоконнику и предоставил обеим женщинам возможность заново познакомиться.
— Но как? — наконец выговорила Опал. — Все это время мы считали тебя мертвой. Где ты была?
Мать взяла ее за руки.
— Столько надо объяснить, и ты можешь винить меня во многом. Но позволь сказать, что никогда в жизни мне не было так тяжело, как в тот миг, когда я оставила своих детей.
— Как ты могла это сделать? — спросила Опал. — Близнецам было всего четыре года. Они несколько месяцев плакали, когда засыпали. Ты была им нужна. Была нужна нам всем.
Перл покачнулась, закусив губу. Из ее глаз снова потекли слезы.
— Я думала обо всех вас, каждый день, но он не дал мне выбора.
— Отец?
Перл кивнула.
— Я знаю, что вы не были счастливы вместе, но как он мог заставить тебя уйти и бросить нас?
— Это произошло по моей вине. Твой отец не любил меня, с удовольствием похвалялся передо мной своими любовницами, и я больше не могла с этим мириться.
— Тогда ты ушла? — спросила Опал.
— Выслушай меня. Это не все. — Перл промокнула глаза носовым платком и перевела дух. — Я ужасно ревновала. Я сильно любила твоего отца, а он принимал меня как нечто само собой разумеющееся. Целью всей моей жизни было добиться от него взаимности. По-моему, это стало некой формой безумия. Я замыслила план, чтобы заставить его обратить на меня внимание. Решила завести любовника. Думала, что сведу его с ума от ревности. Я нашла в отеле самого красивого молодого человека и соблазнила его. Как я и задумала, твой отец застал нас в одной постели.
— Что произошло дальше? — спросила Опал.
Глаза Перл затуманились слезами.
— Он засмеялся. Он хохотал и не мог остановиться, как будто в жизни не видел ничего забавнее. Потом сказал моему любовнику, что лечь со мной в постель мог решиться только пьяный, или дурак, или тот несчастный, которому выпало быть моим мужем. Молодой человек убежал. Тогда я ударила твоего отца изо всех сил, пытаясь сделать ему так же больно, как он делал больно мне на протяжении нескольких лет. Он рассердился — мы ужасно поссорились.
— А на следующий день… — Опал умолкла, вспоминая жуткий скандал, подслушанный ею той ночью.
Перл кивнула.
— Я больше не могла это выдержать. Из-за него я почувствовала себя совершенно никчемной. Мне казалось, что остался лишь один способ… — У нее вырвался резкий смешок. — Но я даже это не смогла довести до конца. Меня нашла уборщица. Именно она вызвала «скорую помощь». Не уверена, что твой отец стал бы беспокоиться.
— Он сообщил нам, что ты умерла в больнице.
— Знаю. Он мне сказал, что я никогда не должна с вами общаться, девочки. Мне было очень трудно, но я понимала, что не была хорошей матерью. Думала, без меня вам будет лучше, если учесть мое состояние.
Опал минуту раздумывала.
— Неудивительно, что отец так снова и не женился — он не был свободен. Но все-таки как ему это сошло с рук? Ведь он всех убедил в том, что ты умерла.
Перл пожала плечами.
— Это было не так уж сложно. Никого из моих родственников не было в живых, если не считать вас, дети. Большинство друзей жили в Мельбурне, но с тех пор я перестала с ними общаться.
— Он не позволил нам пойти на кремацию, я думала, что он нас защищал.
— Никакой кремации, естественно, не было. Он послал меня в Англию, где я провела много времени в частной клинике. Потом поселилась в маленькой деревне
