Невеста для наследника

на кровать, не заметив, как резко отвернулся король, стараясь скрыть слезы.
— Дддевочки, — голос почти не слушался ее — мне нужно поговорить с отцом.
Подруги переглянулись и недовольно вышли из спальни.
— Селения, Селения, я думал, что потерял тебя. — Король присел на край постели и взял дочь за руку.
Она разглядывала очень постаревшего отца, видела, как похудел и осунулся он, и поняла, что он все эти месяцы искал ее, не теряя призрачной надежды.
— Папа, — она говорила с трудом, — я теперь опасна, во мне горит синий огонь и я убила двух человек…двух орков.
Король с нежностью посмотрел на нее.
— Маг Фландрий сообщил мне, что твой дар проснулся, и ты почти все сараи сожгла, когда из портала вышла, так что о даре уже знают все, — она испуганно вздрогнула и король тут же попытался ее успокоить, — все лошади и животные живы, не бойся. Из слуг тоже никто не пострадал.
Селения с облегчением откинулась на подушки, ее удивила и обрадовала реакция отца, она так боялась, что он испугается ее такой.
— Тебе нужно поесть и привести себя в порядок, — отец понимал, что сейчас для нее важнее поговорить, но он видел, как она обессилила за эти недели беспрерывного сна, — не торопись, мы с Фландрием будем ждать тебя в кабинете и ты пообедаешь с нами.
Ньорберг бережно поцеловал ее ладонь и вышел из комнаты. Вставала Селения с трудом, ее не слушались ноги, еле шевелила она и руками, и каждый раз, когда она тянулась за чем-то, тело словно говорило ей что есть более простой способ, вот только какой она не понимала. Селения улыбалась, слушая сбивчивые рассказы подруг которые помогали ей одеваться, но вместо ответа на их вопросы все пила и пила воду. Когда опустел и второй кувшин, на эту странность обратила внимание и Виктория.
— Лина, сколько ты можешь пить?
— Не знаю, — с трудом оторвавшись от очередного хрустального бокала, произнесла принцесса, — я просто очень хочу пить. И мне уже нужно идти к отцу, девочки я вернусь и мы поговорим.
Селения вышла из своих покоев и медленно, опираясь на стенку рукой шла к кабинету отца. Предложенную охранником помощь она отвергла одним движением руки, Селения не хотела, чтобы ей помогали, она хотела понять, почему над полом протянули синие сверкающие веревки и почему ей так хочется ухватиться за них. Девушка остановилась почти у кабинета и поняла, что веревки пронизывают и дверь.
— Это силовые линии, — маг Фландрий подошел к девушке сзади и открыл двери в кабинет, — вы можете теперь набирать силу, прикасаясь к ним.
Селения недоверчиво посмотрела на мага, но затем, решив все же проверить, прикоснулась к синей линии рукой. Ее тряхнуло так сильно, что маг еле подхватил падающую принцессу, и сам едва не упал.
— Не так сильно, принцесса, — она и не ожидала, что Фландрий умеет говорить таким укоризненным тоном.
Селения не ответила, резко выпрямившись, она вдруг почувствовала себя очень сильной, хотелось петь и смеяться, совсем как в детстве когда она впервые с подругами попробовала королевского вина.
— Это переизбыток силы, — Фландрий неотступно следовал за ней, — вы сейчас ощущаете опьянение.
— Дорогой маг, — Лина обернулась и строго посмотрела на него, — хватит комментировать мое состояние, лучше соизвольте рассказать, что со мной случилось.
— Доченька, сядь и поешь, — король Ньорберг сам налил в ее бокал воды, и с улыбкой смотрел, как дочь схватила и выпила воду. — Совсем как твоя мать, для нее тоже вода всегда была главным и любимым блюдом на столе.
Селения не ответила, только увидев накрытый стол, она поняла как сильно проголодалась и следующие полчаса король и маг с удивлением взирали, как пустеет стол.
— Вот теперь, мне бы очень хотелось услышать всю историю, и в первую очередь желательно, чтобы вы поведали мне о Синеоких, и о том, почему мое тело так странно ведет себя.
— Ваш дар проснулся, принцесса. Дар Синего пламени.
Она непонимающе посмотрела на мага, и в тоже время совершенно отчетливо видела синие силовые линии, которые пронизывали всю комнату замка, делась на тонкие и очень тонкие. Подчиняясь неосознанному желанию Селения чуть подвинула вперед ногу и наступила на одну из маленьких линий. Теперь она слышала все, что говорил ей Фландрий, и одновременно отчетливо услышала перебранку служанок на кухне из-за симпатичного стражника. Увидела, как один из придворных подслушивает разговор двух придворных дам, затем перенеслась в свою комнату и увидела подруг, которые молча, смотрели на двери и ждали ее появления, их преданность их переживания за нее она ощутила впервые так ярко, словно растворилась в этих эмоциях.
— Селения, ты слушаешь, — Ньорберг неправильно истолковал