Невеста для наследника

означает наличие не только половых отношений между супругами, но если подобное происходит при свидетелях до свадьбы, брак фактически считается заключенным.
— И где же свидетели? — сдерживая бессильные слезы, спросила девушка.
— Подойдут через час, — он деловито развязывал ее корсет одной рукой, второй, без труда удерживая ее руки.
— Зачем ты так со мной? — она плакала, уже не сдерживаясь.
Он замер и на мгновение на его лице промелькнуло сожаление.
— Прости малышка, если бы в саду ты сказала что любишь меня, а не орка, я бы пошел против воли матери и послал их ко всем чертям с этой консуммацией, но после твоих слов у меня не осталось выбора. Не злись на меня, обещаю, что тебе будет хорошо, только расслабься и не заставляй тебя связывать.
Она молчала и глотала слезы, он видел как ей страшно, но желание обладать ею, было сильнее проснувшейся совести, а последняя расстегнутая пуговичка на ее платье и вовсе заставили его позабыть обо всем кроме любимой и уже почти женщины в его руках. Селения больше не сопротивлялась, только слезы не останавливаясь, катились по ее щекам. Она не заметила, как Ролан полностью снял с нее платье, и теперь на ней оставалась только тоненькая сорочка до середины бедра, и принц нетерпеливо задрав ее, вверх нежно целовал ее живот. Когда он попытался снять и сорочку, принцесса решила попытаться в последний раз. Резко ударив Ролана, она вскочила с кровати и подбежала к дверям, полностью игнорируя его хохот. Девушка несколько раз дернула двери, и только потом вспомнила, что двери он успел запереть, а ключ забрал с собой. Тяжело дыша, Селения обернулась к нему, и прижалась спиной к двери.
— Ну и далеко ты убежала? — Ролан поудобнее устроился на подушках и с явным удовольствием рассматривал свою невесту, в прозрачной сорочке.
Она не ответила, она смотрела на него и вдруг осознала, что не хочет такой жизни. Не хочет быть королевой, не хочет рожать для него детей, не хочет быть его женой, даже если этим поступком расстроит отца. Она разглядывала красивого полуобнаженного мужчину на белоснежной постели и осознание того что это именно с ним ей придется прожить до конца жизни напугало ее сильнее чем нападение черного мага.
‘ТаШерр, ТаШерр забери меня…’ — прошептала Селения и, не надеясь на ответ. Ответа и не было, зато Ролан теперь встал и неторопливо направился к ней. Она закрыла глаза и позвала любимого орка в последний раз.
Принц подошел к ней, прижал к двери, неторопливо начал развязывать удерживающие сорочку тесемочки. И вдруг дверь ощутимо толкнули. Ролан резко схватил ее и рывком спрятал за спиной. В следующее мгновение дверь распахнулась, и принц увидел орка, очень злого орка. Оторопело Ролан рассматривал черные доспехи, огромный топор, и подняв взгляд, увидел его черные, узкие глаза.
— Ты ТаШерр?
Вождь орков усмехнулся и легко отшвырнул его в сторону, принц так и не увидел, как его невеста бледнеет от ужаса, и пытается убежать.
——————————————-
Она задыхалась от запаха дыма, пропитавшего черную шкуру степного волка, в которую ее завернули. Селения лежала связанная на земле у костра, и рассеяно смотрела на огонь. То, что это были орки не из племени Шеркаш, она поняла, едва взглянув на их доспехи с символом тигра. Девушка пыталась сопротивляться, но без магии огня это было бессмысленно, и сидя со связанными руками впереди вождя она с ужасом видела, как падают стражники, подрезанные точными и сильными ударами орочьих топоров, как в первых рядах сражается за дочь король Ньорберг, как падает с окровавленной рукой Гектор…А затем с широко распахнутыми от страха глазами она видела как опускаются северные ворота, после ловкого удара по цепям одного из орков, и застонала от бессильной злобы, поняв, что отряд вырвался из замка и ее снова увозят в степь.
Больше суток они мчались не останавливаясь, и вот теперь остановились на привал. Девушке бесцеремонно связали ноги и завернув в шкуру положили у костра. Остальные орки устраивались рядом. Еду ей не предложили, только воду вождь орков влил в нее, не обращая внимания ни на ее сопротивление, ни на то, что половина фляги вылилась на ее тоненькую сорочку, и теперь принцесса дрожала от холода. Разговаривать с орками было бессмысленно, они отворачивались или откровенно ухмылялись ей в лицо, а их языка она не понимала. По ее щеке покатилась горькая слеза, принцесса с ужасом думало о том, что ждет ее впереди, но еще больше переживала за отца. И вдруг пламя мигнуло и из костра на нее уставились знакомые зеленые глаза.
‘Еле нашел’ — голос саламандра в ее сознании, все же заставил поверить, что ей не показалось.
— Цвет, — тихо прошептала она, еще не веря, что это он, — Цветик,