Невеста дьявола

чрезмерным увлечением спиртным и танцами. Роуан сама точно не знала. Только ее ничуть не удивило, что Беатрис всхлипывает на кушетке рядом с Эроном, который обнимает ее за плечи, а Гиффорд уже несколько часов объясняет нечто, видимо, очень важное терпеливо и удивленно внимающей ей тетушке Вив. Лили затеяла шумную перебранку с Питером и Рэндаллом, с издевкой обозвав их «ископаемыми, которые помнят Стеллу».
Рита Мей Лониган не переставала рыдать до самого ухода, и муж, Джерри, так и повел ее, горько обливающуюся слезами, домой. Аманда Карри, покидая праздник вместе с Франклином Карри, тоже устроила слезное прощание.
К десяти часам толпа уменьшилась до двухсот человек. Роуан сбросила белые атласные туфли на высоких каблуках и устроилась в кресле с подголовником возле камина, подобрав под себя ноги и подтянув длинные рукава платья. Она курила и слушала Пирса, который рассказывал о своей последней поездке в Европу. Она даже не могла припомнить, куда подевалась ее фата. Скорее всего, фату унесла Би, когда вместе с Лили отправилась «готовить свадебные покои». Интересно, что бы это значило? Ноги гудели сильнее, чем после восьмичасовой операции. Очень хотелось перекусить, но на столах остались только десерты. От сигареты начало мутить, и она затушила ее.
Майкл и старый седовласый священник их прихода оживленно о чем-то совещались в другом конце комнаты. Оркестр перешел от Штрауса к более современным, всеми любимым душещипательным мелодиям, вроде «Голубой луны» или «Теннесси-вальса», Кое-кто из гостей даже напевал под музыку. Свадебный торт съели до последней крошки, за исключением, конечно, кусочка, который по сентиментальному обычаю следовало сохранить на память.
В дверь хлынули многочисленные представители нью-йоркского семейства Грейди, родственники по линии Кортланда, наполнив дом громогласными извинениями из-за задержки в пути. Все кинулись к ним здороваться, Роуан, принимая от них поцелуи, извинялась за свой неприглядный вид. А в дальней столовой большая компания, собравшаяся там, чтобы сфотографироваться, затянула песню «Моя дикая ирландская роза».
В одиннадцать Эрон подошел к Роуан с прощальным поцелуем – он должен был отвезти тетушку Вивиан домой. Пожелав новобрачным счастливого пути в Дестин, он добавил, что в случае необходимости его можно найти в отеле.
Майкл проводил Эрона и тетю Вив до дверей. Старые приятели Майкла тоже наконец ушли, чтобы продолжить веселье в баре на Ирландском канале, но предварительно взяли с Майкла обещание, что он обязательно пообедает вместе с ними через пару недель. А лестница была по-прежнему забита оживленно болтающими парочками. На кухне официанты «соображали что-то на скорую руку» для опоздавших к столу Грейди.
Наконец с места поднялся Райен, потребовал тишины и объявил, что праздник закончен! Все должны найти свои туфли, плащи, сумочки, прочие пожитки, уйти и оставить молодых вдвоем. Он подхватил с подноса, который как раз проносил мимо официант, новый бокал шампанского и провозгласил:
– За молодых! За их первую ночь в этом доме.
Снова раздались аплодисменты, послышались радостные выкрики. Все кинулись к подносам, и тост повторился стократно, когда бокалы со звоном сомкнулись.
– Да благословит Бог все в этом доме! – объявил священник, который как раз собрался уходить. И десятки голосов вторили ему.
– За Дарси Монехана и Кэтрин, – воскликнул кто-то.
– За Джулиена и Мэри-Бет!.. За Стеллу!.. Прощание, как издавна повелось в этой семье, заняло больше получаса: поцелуи, обещания собраться, новые разговоры, затевавшиеся на полпути от туалетной комнаты до входной двери, на крыльце, на дорожке, ведущей к воротам.
Тем временем нанятая прислуга разбрелась по комнатам, чтобы собрать последние стаканы и салфетки, поправить диванные подушки, проверить, все ли свечи погашены, расставить по местам букеты цветов, которые до этого украшали банкетные столы, и вытереть оставшиеся кое-где винные лужицы.
Наконец все было сделано. Последним уходил Райен, ибо ему было вменено в обязанность расплатиться с прислугой и убедиться, что все в идеальном порядке. Дом был почти пуст.
– Доброй ночи, мои дорогие, – сказал он, и высокая входная дверь медленно закрылась.
С минуту Роуан и Майкл смотрели друг на друга, и вдруг дружно расхохотались. Майкл подхватил ее на руки и покружил, а затем осторожно поставил обратно на пол Роуан всем телом прильнула к мужу и прижалась головой к его груди – любимая поза, уже вошедшая у нее в привычку. Она даже ослабела от смеха.
– Мы сделали это, Роуан! – сказал он. – Имен но так, как следовало. Мы сделали это! А теперь все, слава Богу,