Невеста дьявола

грустно от этих слов, что она чуть не расплакалась. Она вновь устремила неподвижный взор на люстру, где подвески отражали сотни крошечных огней. По комнате словно разлилась теплая нега.
– Люби меня, Роуан, – просто сказал, он. – В твоем мире я самое сильное существо, какое только можно себе представить, и я предназначен только тебе, моя возлюбленная.
Это была как песня без мелодии, это был голос, сотканный из тишины и песни, если подобное можно вообразить.
– Стоит мне обрести плоть, и я стану больше чем человеком – я стану новым творением под солнцем. И буду для тебя гораздо важнее, чем Майкл. Я сам безграничная тайна. Майкл дал тебе все, что мог. И никакой великой тайны у него для тебя не оста лось.
– Нет, это неправда, – прошептала Роуан. Веки ее отяжелели и опустились – так ей хотелось спать. Усилием воли она заставила себя открыть глаза и вновь посмотрела на люстру. – Осталась безграничная тайна любви.
– Любовь должно что-то подпитывать, Роуан.
– Ты хочешь сказать, что я должна выбрать между тобой и Майклом?
Молчание.
– А других ты тоже заставлял выбирать? Роуан вспомнила о Мэри-Бет и ее мужчинах.
– Я уже говорил тебе, что вижу далеко. Когда много лет тому назад Майкл стоял у ограды, я уже знал, что тебе придется сделать выбор.
– Больше не рассказывай о том, что видел.
– Хорошо, – сказал он. – Разговоры о будущем всегда навевают на людей печаль. Их жизненная сила основана на неспособности предвидеть. Давай говорить о прошлом. Люди любят покопаться в прошлом.
– А ты можешь говорить другим голосом, не таким красивым и нежным? Ты мог бы, например, произнести последние слова саркастически? Или они так и должны были прозвучать?
– Я могу говорить так, как захочу, Роуан. Ты слышишь то, что я чувствую. Мысленно я испытываю эмоции, будь то любовь или боль.
– Ты немножко торопишься.
– Сейчас мне больно.
– Отчего?
– Я хочу покончить с твоим непониманием.
– Ты хочешь, чтобы я превратила тебя в человека?
– Я хочу обрести плоть.
– И я способна сделать это?
– У тебя есть сила. И как только это осуществится, будет положено начало другим преобразованиям. Ты ведь тринадцатая – и ты откроешь дверь.
– Что ты подразумеваешь под «другими преобразованиями»?
– Роуан, речь идет о синтезе, о химическом изменении, о структурном преобразовании клеток, о новой связи материи и энергии.
– Я понимаю, что ты имеешь в виду.
– Тогда ты знаешь, что все должно происходить приблизительно так же, как и в случае с делением клеток. Если деление произошло раз, то обязательно повторится.
– А почему до меня никто не смог это сделать? Джулиен тоже обладал силой.
– Все дело в знании, Роуан. Джулиен родился слишком рано. Если ты не против, я еще раз употреблю слово «синтез», но в несколько другом аспекте. До сих пор мы говорили о синтезе внутри клеток. Теперь позволь мне сказать о синтезе твоего знания жизни, Роуан, и твоей природной силы. Это ключ ко всему – то, что позволяет тебе открыть дверь, Знания твоей эпохи трудно было представить даже Джулиену, который в свое время стал свидетелем появления изобретений, казавшихся настоящим чудом. Тем не менее мог ли Джулиен предвидеть, что на операционном столе будут вскрывать сердце? Или что можно зачать ребенка в пробирке? Нет. А после тебя придет поколение, чьи знания позволят даже определить, чем я являюсь.
– А ты сам можешь дать такое определение?
– Нет, хотя я, безусловно, поддаюсь определению, и когда смертные дадут его, тогда и я смогу его сформулировать. Все, что относится к такому уровню понимания, я черпаю из разума людей.
– Да, но кое-что о себе ты способен объяснить мне и сейчас, причем достаточно точно и ясно.
– …Ну, например, я исполинских размеров; я должен сконцентрировать свои частицы, чтобы обрести силу; я могу применять свои способности; могу чувствовать боль, когда о ней думаю.
– Да, но каким образом ты думаешь? И откуда берется твоя сила? Вот главные вопросы.
– Не знаю. Когда Сюзанна позвала меня, я собрал себя в единое целое. Я сделался таким маленьким, словно собирался пройти сквозь узкую щель. Я ощутил свою форму и растянулся в виде пятиконечной звезды – пентаграммы, которую она нарисовала, и каждую из этих конечностей я удлинил. Я заставил раскачиваться и дрожать деревья, сделал так, что падали листья. Тогда-то Сюзанна и назвала меня своим Лэшером.
– Тебе понравилось то, что ты делал.
– Да, как и то, что Сюзанна видела все это. Сюзанне тоже понравилось, Иначе я ни за что не стал бы это повторять. Я просто сразу забыл бы об этом – и все.
– Что в тебе