Решить денежные проблемы, подписав брачный контракт на полгода, — что же, это выход из положения. Вот только как быть с душой, которая противится лжи, и с сердцем, которое любит, любит, любит?..
Авторы: Маринелли Кэрол
комнатах. — Табита силилась найти приемлемую отговорку.
— Иди сюда. — Эти же слова Завье произнес в их первую ночь. Она медленно расстегнула босоножки, сняла их и вытянулась на кровати возле Завье.
— Мы не должны…
— Я знаю. — Он привлек Табиту к себе, положил ее голову на сгиб своей руки. Табита лежала неподвижно, ее горячее дыхание теснило ей грудь. — Как прошли эти недели? — (Табита ничего не ответила. Она просто лежала не шевелясь и упивалась минутами близости.) — Как твои родственники восприняли новость?
— У меня одна бабушка.
— И что она сказала? — Глубокий мягкий голос Завье убаюкивал, и Табита, лежа в потемках рядом с ним, чуть не заснула.
— Новость ее удивила, порадовала, ошеломила, как и моих друзей. — (Завье клонило в сон, и он слушал вполуха.) — Ты веришь в любовь с первого взгляда?
— Я вообще не верю в любовь.
Табита уставилась в темноту, ожидая дальнейших рассуждений. Но продолжения не последовало. До Табиты доносилось лишь мерное приглушенное дыхание Завье и тиканье его часов. Стало ясно, что ждать больше нечего.
— Ты вообще не веришь в любовь? — решилась переспросить она.
— Я верю в физическое влечение, в психологическую совместимость, в дружбу, но любовь, как в кино… ее не существует.
— Существует. — Приподнявшись на локте, Табита пихнула Завье кулаком в бок, но он, оставаясь чрезвычайно серьезным, потянул Табиту за руку и снова положил ее голову себе на плечо.
— Я не могу припомнить в нашей семье ни одного брака, не основанного на денежном интересе. — Завье на минуту задумался. — Нет, ни одного, включая наш с тобой. — Он громко зевнул, сладко потянулся, подняв руки над головой, а затем снова обнял Табиту. — Забавно: я скучал по тебе.
Табита с трудом сглотнула. Ошеломленная, она не решалась пошевелиться, боясь, что ослышалась.
— Ты скучал по мне? — наконец прошептала она и повернулась к Завье. Но тот не ответил.
Его веки были опущены, рот приоткрыт, а на лице даже во сне сохранялось мрачное выражение. Табита уже намеревалась встать и отправиться к себе в комнату, но он, пробормотав что-то несвязное, обхватил ее рукой и опять привлек к себе. С тихим стоном он зарылся лицом в ее волосы, а Табита лежала неподвижно, боясь пошевелиться, чтобы не рассеялись чары.
Если это ад, в который она угодила за грехи, то она на него согласна.
К ужину она оделась с быстротой молнии, страшно боясь, что, пока он в душе, установившаяся между ними внутренняя близость исчезнет. Оставшись одна, надевая бледно-лимонное платье и застегивая босоножки, она вновь почувствовала, как к ней вернулись постоянно терзавшие ее демоны сомнения.
Джереми Чемберс сидел в инвалидном кресле. Теперь он даже отдаленно не напоминал того могущественного господина, каким был еще несколько недель назад. Он выглядел изможденным: осунувшееся лицо, запавшие глаза.
Однако его костюм, как всегда, был безупречен, равно как и сила духа, чувствовавшаяся в нем.
Достоинство, с которым он держался, оказалось неподвластно недугу.
— Табита. — Джереми учтиво поцеловал ей руку. — Ты выглядишь потрясающе. — Он едва заметно поморщился от боли. — Добро пожаловать в нашу семью. — Джереми повернулся к сыну и на мгновение умолк, переводя дух. — Как дела, сынок? Как съездил?
Табита отметила про себя, что на этот раз ответ Завье не был простой отговоркой. Он с готовностью предоставил отцу подробнейший отчет со всеми цифрами, сгодившийся бы даже для официальной презентации. При этом Завье ни разу не поинтересовался у отца его самочувствием и не обратил внимания на инвалидное кресло, как будто в этом не было ничего необычного. Но Табита видела, что Джереми, слушавший сына с восторженным вниманием, именно этого и хотел.
— Ну и занудство! — Марджори закатила глаза. — Вы посмотрите на Джереми: ему только и надо поговорить о чем-нибудь умном. Как только он садится в это проклятое кресло, я ловлю себя на том, что и говорю с ним громче, и даже отвечаю за него.
Это честное признание вызвало на лице Табиты сочувственную улыбку.
— Уверена, что вы все скоро с этим свыкнетесь.
— Будем надеяться, что нам хватит для этого времени.
— Пап, как ты себя чувствуешь?
Неловкая попытка Эйдена вступить в разговор не привела ни к чему хорошему. Отец лишь нахмурился и сказал в ответ что-то резкое. Табита с грустью заметила, что Джереми сух и суров с младшим сыном.
— Как идут свадебные приготовления? — выдавил из себя улыбку Эйден, обратившись к более внимательной
