Решить денежные проблемы, подписав брачный контракт на полгода, — что же, это выход из положения. Вот только как быть с душой, которая противится лжи, и с сердцем, которое любит, любит, любит?..
Авторы: Маринелли Кэрол
публике в лице своей давней подруги.
— Понятия не имею, — честно призналась Табита.
— Только не говори… — Эйден ухмыльнулся, что «об этом уже позаботились».
Табита поняла намек и весело рассмеялась.
— Видимо, все, что от меня требуется, — это появиться на свадьбе.
— Волнуешься?
Табита кивнула, обрадовавшись, что хоть перед кем-то может наконец не лукавить.
— А что твоя бабушка?
— Она в шоке, как и все.
— Все улажено?
Табита хотела отпить из своего бокала, но он оказался пуст. Поэтому она взяла дольку лимона и положила в рот, быстро кивнув.
— На какое-то время.
— Вот за что я люблю тебя больше всего, так это за твою откровенность. — Завье обнял Табиту за талию и запечатлел на ее щеке поцелуй, в котором, однако, не было ни грамма нежности.
Сердце у Табиты оборвалось. Завье слышал все, что предназначалось только Эйдену.
— К твоему сведению, дорогая моя… — губы Завье скривились, выговаривая эти слова, — есть миллиардер, который готов за тебя поручиться.
Но что значат для такой сумасбродной особы, как ты, несколько лишних нулей? Что тебе какие-то несколько миллионов, если ты готова опустить в игровой автомат свой последний цент?
— О чем это вы беседуете с таким серьезным видом? — присоединившаяся к ним Марджори, расплываясь в улыбке, погрозила пальцем.
— Мы обсуждаем небольшую проблему моей невесты. — Завье приподнял идеальную по форме бровь, а Табита оцепенела от страха. Неужели он собирается заговорить об этом? Он не может так поступить! Только не здесь!
— Какую проблему? — Марджори засмеялась и придвинулась поближе. — Может, требуется женский совет? Буду очень рада помочь.
— Не знаю, с чего и начать, — зловеще проговорил Завье, обращаясь к матери.
Звон колокольчика возвестил обед, и Табита вздохнула с облегчением.
Обед был ужасен.
Не еда, конечно. Она, разумеется, была превосходной, вино отменным, застольная беседа искрометной, но для Табиты обед стал кошмаром. Завье старательно избегал встречаться с ней взглядом, а рука, изредка касавшаяся ее руки, оставалась холодной как лед.
Разговор все время крутился вокруг свадьбы.
Табита изо всех сил пыталась сосредоточиться, смеяться, когда нужно, и с воодушевлением реагировать на рассказ Марджори о том, что она им с Завье приготовила.
— Все полученные подарки я пока сложила в гостиной. Нам предстоит решить, где их выставить.
— Ты, ясное дело, уже заказала бог знает сколько гелиевых шаров и парочку ледяных скульптур.
— Нет, — защищалась Марджори. — Шары это вчерашний день. Я выбрала живые цветы.
— Хорошее решение. А сколько ледяных скульптур?
Табите подумалось, что это шутка, но лицо ее тут же вытянулось, потому что Марджори смущенно замялась:
— Всего одна.
У Табиты вырвался стон, который потонул во взрыве всеобщего хохота. Она бессильно откинулась на стуле. Их с Завье взгляды встретились, и он послал ей сочувственную улыбку. Табита поняла, что прощена. Она удостоилась взгляда Завье, в котором не было затаенного подозрения или недоброжелательства, взгляда, который можно было даже принять за проявление нежности.
— Марджори, сегодня такой чудесный вечер.
Можно мне выпить портвейн на балконе? — Табите показалось, что в просторной гостиной стало душно.
— Конечно, милочка. Чувствуйте себя как дома. Здесь в самом деле жарко.
Табита с благодарностью взяла свой бокал и через двустворчатую дверь вышла на балкон.
Была волшебная ночь. Поставив бокал на каменный выступ и опершись о перила, Табита ушла в созерцание открывшейся перед ней величественной панорамы. Внизу поблескивали темно-синие воды залива, бездонные, как глаза Завье, а вздымающиеся волны серебрились в свете луны.
— Ты, кажется, витаешь в облаках.
Табита была почти уверена, что Завье выйдет к ней. В каком-то смысле она сама его спровоцировала.
— А я здесь была. — Табита подняла тонкую руку и указала на скопление огней в прибрежной полосе.
— И что, хорошо провела время?
Табита рассмеялась.
— Честно говоря, нет! Еда была отвратительной.
— Прости меня.
Табита резко обернулась. Ей никогда бы не пришло в голову, что Завье может просить прощения. Если кому-то и следовало просить прощения, так это ей.
— За что?
— За то, что перед обедом я поставил тебя в неловкое положение.
— И ты меня прости, — попросила Табита. То, что я сказала Эйдену… я не имела в виду…
— Нет, Табита, —
