Решить денежные проблемы, подписав брачный контракт на полгода, — что же, это выход из положения. Вот только как быть с душой, которая противится лжи, и с сердцем, которое любит, любит, любит?..
Авторы: Маринелли Кэрол
— Табита твердо покачала головой. Оправдания его не интересуют. Он по-прежнему уверен, что все было из-за денег.
— Как это, черт возьми, на него похоже, — отозвался Эйден.
— Я его понимаю, — сказала Табита. — Впрочем, это не имеет никакого значения. Все кончено.
— Но мы с тобой по-прежнему друзья? Я не заходил, боялся, что ты запустишь в меня тарелкой или еще чем-нибудь.
Табита выдавила смешок, но не сдержалась и снова расплакалась.
— Конечно, друзья. Просто теперь все по-другому. Какое-то время я не смогу видеться с тобой, Эйден, поскольку, глядя на тебя, не могу не думать о нем. Ты понимаешь меня?
Эйден печально кивнул.
— Я буду скучать.
— Знаю. Слушай, сейчас мне надо идти. Я позвоню тебе сама.
— Таб, погоди. На улице ливень, мой водитель отвезет тебя домой. Позволь мне сделать хотя
бы это.
Табита отрицательно покачала головой.
— Я лучше пройдусь.
— Но ведь льет как из ведра.
— Вот и хорошо: никто не заметит моих слез.
Эйден посадил Табиту в лифт и остался стоять, наблюдая за поочередно загоравшимися номерами этажей, пока кабинка не остановилась внизу, а затем направился к Завье.
«Ведь я предупреждал».
Оттого, что он оказался прав, Эйдену было не легче.
Ничуть.
На какое-то время ему действительно показалось, что у них все может получиться. Мрачнее тучи он вошел в кабинет Завье. Тот сидел за столом и работал как ни в чем не бывало. Это еще больше разъярило Эйдена.
«А может, он вовсе и не притворяется, — решил про себя Эйден. — Может быть, Завье и правда все безразлично».
— Я только что встретил Табиту. Она ушла отсюда вся в слезах. — Эйден щелкнул пультом дистанционного управления от телевизора.
Завье даже не потрудился поднять голову и при звуках, донесшихся из телевизора, лишь нахмурился.
— Она вернула мне деньги. И это ее, видимо, очень расстроило. — Он ожидал, что Эйден в ответ на эти слова рассмеется, но тот молчал. Тогда Завье, оторвавшись от своих бумаг, взглянул на него. Эйден отряхивал свой мокрый пиджак, собираясь повесить его на вешалку. — Признаюсь, я никогда ее не пойму. Ради чего, спрашивается, она все это делала, если намеревалась возвратить деньги?
— Иногда ты бываешь таким идиотом!
Завье сощурился. Ему вдруг показалось, что всегда добрый и веселый Эйден сейчас ударит его.
— В чем дело?
— Я гей! — выкрикнул Эйден.
— Ну и что?
— Я гей, — повторил Эйден. — Но даже я обо всем догадался.
Завье в крайней растерянности уставился на брата.
— Сам подумай, ради чего Табита все это делала. Да она же любит тебя, идиот, бог знает почему.
— Мы заключали сделку, — угрюмо отозвался Завье. — И она участвовала в ней из-за денег.
— Почему же они тогда здесь? — Эйден жестом указал на банкноты, лежавшие на столе. Почему она, вся растрепанная, без следа косметики на лице, рыдала в коридоре?
— Она всегда растрепанная.
— Нет, не всегда. К тому же Табита всегда накрашена. Всегда. Подобные вещи я замечаю.
— Потому что ты гей? — спросил Завье в замешательстве.
Эйден закатил глаза.
— Потому что я не слепой.
— Так, значит, ты хочешь сказать… — медленно начал Завье, вставая, — что Табита любит меня? Табита действительно любит меня?
— Наконец-то дошло. — Эйден снова закатил глаза и опустился на одну из роскошных кожаных кушеток.
— И что мне теперь делать?
— А вот этого я не знаю. Однако полагаю, будет лучше, если ты сейчас же поедешь к ней.
Она с безразличным видом подошла к дорожке, ведущей через сад. Намокшая от дождя одежда пристала к телу, а со слипшихся вьющихся волос капала и стекала по спине вода. Но Табите было все равно. Она понимала, что глубокое уныние со временем пройдет, но, пока в ней теплится жизнь, а ее сердце бьется, она будет любить Завье.
Выглянувшее из-за тучи солнышко не порадовало ее: без Завье белый свет стал не мил.
Вдруг в траве что-то блеснуло. Табита нагнулась и подняла кольцо. На глаза навернулись слезы.
— Табита.
Табита замерла. Она настолько не ожидала услышать голос Завье, что буквально окаменела.
— Завье? — Табита выпрямилась и полной грудью вдохнула прохладный воздух, чтобы остудить жар в своей груди. — А я собралась в ломбард. Как ты думаешь, сколько мне дадут за него?
— Табита, не надо.
Она шмыгнула носом, вытирая его тыльной стороной ладони. Не самое изящное движение, что и говорить.
— Конечно, нужно будет как следует отмыть его, но я уверена, что несколько тысяч мне
