Невеста миллиардера

он испытал сильное разочарование.
    — Наверное, эта женщина сумасшедшая, — задумчиво предположила Табита.
    — Не сомневайся. Таб. Я не вру. Такое милое, доброе создание, как ты, не выдержит в его обществе и пяти минут. Я обожаю Завье, но и врагу не пожелаю испытать его черную ненависть на себе. Все кончится слезами, иначе и быть не может. Он сломает тебе жизнь. Но ты-то здесь со мной, не забыла? Не вздумай выдавать меня, строя моему брату глазки.
    Табита рассмеялась.
    — Я об этом бы на твоем месте не беспокоилась. Он ясно дал понять, что обо мне думает. И могу заверить, что это совсем не лестное мнение. — Эйден поморщился, а Табита улыбнулась. — Он убежден, что я преследую тебя из-за твоего богатства.
    — О господи! — Эйден дополнил свой наполовину опустошенный бокал. — Узнай он правду, с ним бы случился удар.
    Табита сама налила себе выпить, но, в отличие от Эйдена, попросила проходившего мимо официанта изрядно плеснуть ей в бокал содовой.
    — Значит, он ничего не знает?
    Эйден пожал плечами.
    — Не уверен. Однажды он предпринял попытку поговорить со мной. Этот разговор можно охарактеризовать как ободряющую речь старшего брата.
    Ну, ты можешь себе ее представить: «разберись в себе», «повзрослей наконец», «да в чем, черт возьми, твоя проблема?». — Эйден залпом осушил бокал. — В конце концов он спросил открытым текстом, не гей ли я.
    — Так почему же ты не сознался?
    — Я счел это несправедливым по отношению к нему. Я никогда не смогу сказать об этом отцу: это довело бы его до сердечного приступа, а все заботы в очередной раз легли бы на плечи Завье. Все и так сидят у него на шее.
    Табита была заинтригована и придвинулась к Эйдену поближе.
    — То есть как?
    — Все дела ведет Завье. Отец очень болен.
    Знаю, так по нему не скажешь, но это только вопрос времени. Ему требуется операция на сердце, но анестезия в его случае — большой риск.
    Ни один хирург не пойдет на это, тем более что пациент — Чемберс.
    — Но ему наверняка может быть предоставлено самое лучшее лечение.
    Эйден невесело усмехнулся.
    — И лучшие адвокаты. Я не хирург-кардиолог, но я знаю его состояние. Операция в этом случае невозможна — слишком уж велик риск. А сердце у отца до того слабое, что оснований скрывать правду у меня более чем достаточно.
    Пусть лучше и Завье ничего не знает, и никто ничего не знает.
    — Понятно.
    Отпив из своего бокала, она почувствовала, как тепло растекается по телу. В глазах у нее защипало, и Табита поймала себя на том, что не сводит взгляда с гостей, выискивая Завье.
    «Он разобьет тебе сердце, и ты будешь страдать, — увещевала она себя. — Да, но что это за сладкое мучение!»
    Праздник был в разгаре. Народ танцевал и резвился вовсю. Эйден и Табита сделали пару кругов по залу, но настроения у него не было, и он почел за благо вернуться к своей выпивке.
    Табита начала прикидывать, когда удобно будет «уйти со сцены» и подняться наверх в их с Эйденом гостиничный номер. Завтра Табита скажет все, что положено в такой ситуации, и на этом ее миссия будет окончена. А чтобы дурачить своих родственников, Эйден пусть теперь поищет кого-нибудь другого.
    В зал спустилась Марджори в сопровождении сумрачного Завье, и надеждам Табиты на незаметный уход не суждено было сбыться.
    — Ах вот вы где, голубки. А почему не танцуем?
    Табита изобразила на лице радостную улыбку.
    — Эйден немного устал.
    — Да, но у вас-то нет повода не танцевать. Табита вдруг в ужасе решила, что Марджори предлагает пойти танцевать с ней на пару! Но действительность оказалась еще хуже. — Завье, почему бы тебе не потанцевать с Табитой?
    Табита встрепенулась, собираясь запротестовать.
    — С удовольствием.
    Табита, вздрогнув, подняла голову, а когда Завье протянул ей руку, ничего другого, как согласиться, ей не оставалось. Поднявшись со своего места, она с тревогой обернулась на Эйдена в поисках поддержки, но тот уже пребывал в невменяемом состоянии.
    Завье обвил рукой тонкую талию Табиты, и она сквозь платье ощутила жар, исходивший от его ладони.
    — Кошмарная у вас ночка выдалась, верно?
    Чтобы достать до уха Табиты, Завье пришлось сильно наклониться. Его жаркое дыхание щекотало Табите мочку.
    — Разумеется, нет. Все были очень милы, солгала она, как надеялась, весьма убедительно.
    Однако Завье позволил себе с ней не согласиться:
    — Вы большую часть вечера просидели в одиночестве, притворяясь, что вам все безразлично. Я наблюдал за вами.
    Табите показалось очень трогательным, что Завье