Решить денежные проблемы, подписав брачный контракт на полгода, — что же, это выход из положения. Вот только как быть с душой, которая противится лжи, и с сердцем, которое любит, любит, любит?..
Авторы: Маринелли Кэрол
заметил ее неприкаянность, а то» что он наблюдал за ней, ее приятно взволновало. Однако ответила она не сразу. Руки Завье на ее талии действовали на Табиту странным образом. Ей хотелось склонить голову ему на грудь и забыться под ритмы музыки.
— Так вы танцуете со мной из сочувствия?
— Нет, я ничего не делаю из сочувствия.
Табите отчаянно захотелось поверить ему, поверить в то, что его привлекла ее неземная красота (да хоть бы даже острый ум, черт возьми!). Но факт оставался фактом: на танец с ней Завье откомандировала Марджори.
— Простите, — проговорила Табита срывающимся голосом.
— За что?
Подняв голову, она с изумлением обнаружила, что с Завье произошла разительная перемена. Лед в его глазах растаял, сменившись влажным блеском вожделения. Зрачки расширились, но взгляд не стал от этого менее пронзительным. Облизнув губы, Табита, смущенная этой неожиданной метаморфозой, выдавила из себя:
— За то, что вам приходится танцевать со мной.
Завье ответил не сразу. Потом наклонился к ней, и Табита почувствовала, как он лицом дотронулся до ее волос.
— О чем вы? — ответил Завье осипшим голосом. — В конце концов, это всего лишь танец.
А ведь этот мужчина считал ее коварной охотницей за чужими деньгами. Он недвусмысленно дал понять, что относится к ней с подозрением. Но ведь это он сейчас сжимает ее в своих объятиях, благодаря ему она чувствует себя женщиной — более чем когда бы то ни было. Все в нем: экзотический тяжелый аромат, дорогой костюм, уверенность обнимающих ее сильных рук, колкое прикосновение его щеки к ее щеке — доводило чувства Табиты до изнеможения.
И она сдалась. Уютно прижавшись к груди Завье, Табита медленно покачивалась с ним в такт, успокоившись в его опытных руках. Смежая веки, Табита глубоко вздохнула, упиваясь минутой близости с Завье.
— Пойдем-ка наверх.
Эйден всем телом навалился на стол, умудряясь не выпускать из рук наполовину опорожненный бокал. Табита потрясла его за плечо и громким шепотом проговорила на ухо:
— Давай, Эйден, поднимайся, люди уже начинают обращать на тебя внимание. Тебе действительно нужно лечь.
— Какие проблемы? — Завье моментально разобрался в ситуации, и в его голосе прозвучала насмешка.
— Он устал, только и всего. — Табита заняла оборонительную позицию.
— Ах да! Он же всю неделю работал в своей студии как проклятый. Я сразу понял, что это работа его довела. Господи, каким же я иногда бываю циником!
— Помощь мне не помешает, — нехотя согласилась Табита.
— Хорошо бы прибавить «пожалуйста».
Ну уж не настолько ее положение безнадежно!
— Послушайте, вы помогаете или нет?
И тут Завье улыбнулся. На мгновение его лицо озарилось искренней улыбкой.
— Хорошо, давайте отведем его наверх.
Легко сказать! Вывести Эйдена из банкетного зала так, чтобы это выглядело более или менее пристойно, им удалось, но стоило сесть в лифт — и Эйден безвольно повалился на брата, громко захрапев.
Табита молила Бога, чтобы лифт поднимался быстрее. Что и говорить, одной бы ей не справиться. Эйден никак не желал просыпаться, не то что идти самостоятельно. В конце концов Завье был вынужден тащить его на себе. И проделал он это весьма ловко. Табита выудила из верхнего кармана Эйдена гостиничную карточку и открыла дверь. Завье вошел в номер и без всяких церемоний сбросил, как неодушевленный предмет, своего младшего брата на кровать.
— Утром не забудьте ему сделать выговор за безобразное поведение.
— О, уж это будьте покойны, — заверила Табита, в голосе которой явственно слышалось раздражение. — Спасибо, что помогли затащить его наверх, — прибавила она ворчливо.
— Не стоит благодарности. Хорошо, что он так предусмотрительно забронировал номер, а то не избежать бы нам с ним мороки в такси».
Как вы уже, должно быть, догадались, мне пришлось спасать брата не в первый и, я уверен, не в последний раз. — Завье остановил свой взгляд на Табите, откровенно ее разглядывая, отчего та покраснела до корней волос. — Хотя, казалось бы, теперь-то он должен хоть чуть угомониться: любовь хорошей женщины и все такое.
— Но я не такая уж хорошая… — В этих словах, неожиданно вырвавшихся у Табиты, прозвучал призыв, и она увидела, как в ответ на это провокационное заявление что-то изменилось в лице Завье. Ошеломленная и сконфуженная своей опрометчивостью, Табита попыталась исправиться:
— То есть, я хочу сказать…
— О, у вас, бесспорно, есть свои достоинства.
