Одна встреча изменила все. Я случайно попалась на глаза наследному принцу, понятия не имея, кто именно передо мной. Теперь мне приказано явиться во дворец на отбор невест. Отказаться нельзя, но на кону не только моя свобода. Никто не должен узнать, что я обладаю проклятой магией. Иначе моя участь предрешена. Соперницы плетут интриги, недруги строят козни. И кое-кто явно намерен воспользоваться ситуацией. Пусть мне не нужна победа, но и сдаваться я не имею права. Вот только какие истинные намерения у самого принца? Можно ли обыграть того, кто привык всегда выигрывать? И какой ценой?..
Авторы: Флат Екатерина
небольшой холст на твердой подложке. А угольные мелки я принесла с собой.
Конкурс начался.
Первой выступала милейшего вида блондинка с трудно выговариваемым именем. Она взялась играть на арфе и, вот честно, я так заслушалась переливами мелодии, что чуть не забыла о собственном занятии.
Так, что именно рисовать? Исподтишка взглянула на остальных: у них процесс уже шел вовсю. Такими темпами я могу вообще не успеть до конца конкурса! Но вместо холста взгляд скользнул дальше, остановился на принце. Эрион вроде бы и слушал музыку, но выражение лица у него было настолько отсутствующее… Вот о чем, интересно, он сейчас думает? Планирует какие-нибудь козни или ему банально смертельно скучно?
Я взяла заостренный мелок. Легко, будто играючи, он заскользил по холсту, оставляя след. Штрих за штрихом… Я так увлеклась, что даже не обратила внимания, кто именно выступал дальше, хотя пела девушка просто чудесно.
Но я сейчас словно была не здесь. Будто все мысли и эмоции невидимой нитью вились с острия мелка. Я рисовала, не задумываясь. Рисовала то, что хотела увидеть в реальной жизни. Все же, какая у него чудесная улыбка… Она отражается в его серых глазах задорными легкими смешинками… Правильные черты лица… Чуть спутанные темные волосы — как тогда, когда он только очнулся после спасения… Эрион смотрел на меня с холста.
Последний штрих, и радость творения вмиг сменилась осознанием. Вот просто как ушат ледяной воды! Зачем я нарисовала именно его? Словно какая-то влюбленная дурочка, право слово! Нет, это уж точно нельзя показывать. Но я не смогла себя заставить полностью заштриховать холст, чтобы скрыть рисунок. Просто отсоединила его. Хотела сначала аккуратно сложить, но на эмоциях просто скомкала. Вот только не изображенное хотелось скомкать, а собственные непрошенные эмоции в адрес принца. Но я постаралась успокоиться, тихо попросила у караулящей неподалеку дуэньи новый холст. Времени оставалось все меньше…
Выступала как раз Ниенна. Она играла на фортепьяно эмоционально, с чувством, музыка гремела и казалась чуть ли не сошедшей с небес. Вот правильно бабушка всегда говорила, что не бывает абсолютно плохих людей. И пожалуйста: и в Ниенне нашлось хоть что-то хорошее.
Я снова начала рисовать. Но на этот раз вполне осознанно, без эмоций. Просто под такую впечатляющую музыку этот образ напрашивался сам собой.
Угольно-черные деревья древнего леса вышли жутковатыми, пронизывающие их лучи закатного солнца это только подчеркивали. И на их фоне легчайшими штрихами идущий лев казался едва осязаемым. Я старалась передать его неизмеримое величие, исходящее мерцание, но все было недостаточным. Может, куда более талантливый художник и смог бы изобразить этот образ в должной мере, но у меня получилось лишь слабое подобие.
Но все равно я в это время словно отрешилась от мира. Уже даже не слышала музыку и голоса. Я рисовала и пыталась понять, прочувствовать, почему же этот образ настолько притягивает. Слишком невозможный для реальности, но при этом слишком реальный для простого сна…
Все выступления завершились. И как это я так потеряла счет времени? Теперь авторитетным судьям оставалось лишь изучить творения художниц, а уже после выносить общий вердикт. Мой рисунок тоже поместили на отдельный мольберт, и нужно было стоять рядом. Как это все ужасно неловко… Но я старалась не показать вида. В конце концов, мне и не надо здесь бороться за победу, я буду только рада покинуть отбор и заняться поисками фиктивного жениха.
Я едва сдержала смешок. Оказывается, остальные тоже рисовали портрет принца! Кошмар какой, я чуть не оказалась такой же. Но у них Эрион был изображен куда лучше. Таким как в жизни: совершенно никаких эмоций. Он и сейчас, переходя от одного своего портрета к другому, не особо реагировал. Зато королева Анния одобрительно улыбалась, король Гетард что-нибудь говорил в знак похвалы, архимаги даже обсуждали, мол, как похож. Дейн даже умудрился пошутить на тему «лучше, чем в жизни».
Наконец, они добрались и до меня. У королевы было такое выражение лица, словно ей пытаются подсунуть ведро гнилых яблок. Она даже останавливаться не стала, прошла мимо. Эрион просто мне кивнул, не задерживаясь. Зато Дейн восхитился по поводу оригинальности и неизбитости. Но куда больше меня волновало, что король на миг даже в лице изменился.
— Скажите, леди Амелина, — магистр Лагрин подошел ближе, словно чисто из вежливости полюбопытствовал, — что именно вас вдохновило на такой рисунок? Игра воображения, я полагаю?
— Так а разве это похоже на реальность? — в свою
