Невеста на три дня

чистый источник, в двух шагах буквально, — сообщил он, — слезай, наберём воды и поедем дальше. Я послушно спрыгнула с лошади и пошла за Нилом вглубь леса. Идти действительно пришлось недалеко. Просто деревья очень тесно прижимались друг к другу, будто укрывая источник от взглядов путников. Пусть это и был обычный ключ, который бил из-под земли и стекал вниз с невысокого пологого холма тонким ручейком, но его дно устилали мелкие, обтёсанные водой, камушки, переливающиеся и блестящие под преломленными водой лучами солнца, и создавали просто сказочную, нереальную красоту. А свежая, молодая зелень и листва, только добавляли этому месту больше очарования.
— Красиво, — высказалась я, разглядывая камни. Выглядело действительно симпатично. От воды исходила приятная свежесть. Сейчас только начало лета, а погода в окрестностях Саака уже по-настоящему тёплая. Ещё не было ужасного полуденного зноя, но когда ты с рассвета трясёшься верхом, свежесть, исходящая от ручья, была ощутима. Нил опустился на колени и, жадно напившись из бьющего ключа, принялся набирать воду во флягу.
— Давай свою, — предложил он, протягивая руку. Я вручила кьёрну свою флягу и также опустилась на колени. Пить мне не хотелось, а вот умыться я была совсем не против, чем, собственно, и занялась.
Вдоволь поплескав ледяной водой в уставшее лицо, я почувствовала на себе тяжёлый взгляд и, поёжившись, подняла голову. Он действительно смотрел на меня. Стоял, прислонившись спиной к огромному камню, который видно специально установили у выхода ключа, и рассматривал меня.
— Что-то случилось? — смутившись, спросила я.
— Нет, просто не каждый день увидишь аристократку, ползающую на коленях, — флегматично ответил Нил. Собственно, я ожидала любого другого ответа, возможно даже очередной попытки приставаний, но только не этого. Почему меня так трогают глупые подковырки этого мужчины? Они действительно трогали, и меня это пугало. В конце концов, надо бы относиться к нему более спокойно, ведь если общаться как кошка с собакой всё время нашей сделки, едва ли кто-то поверит, что мы пара. Рассудив так, я сдержала ответную колкость.
— Идём, нам нужно добраться до темноты, — тем временем сказал кьёрн. Я собиралась подняться с колен, но меня отвлёк странный звук, похожий на сдавленный писк. Я обшарила взглядом окрестные территории и обнаружила совсем крошечного птенца, который сидел спрятавшись в траву у того огромного камня.
— Там птенчик, — сообщила я. Кьёрн посмотрел на меня как на умалишённую, его взгляд стал ещё выразительнее, когда я направилась к камню ползком. Маленький, белый, у него ещё даже не было перьев, только пух, и большие глаза в обрамлении тёмно-серого пушка.
— Какой хорошенький, — пролепетала я.
— Лея, если ты сейчас начнёшь подбирать всякую живность, то мы точно никуда не успеем! — воскликнул кьёрн. Я упрямо посмотрела на него и снова вернулась к птенцу. У него была поранена лапка, и рана казалась какой-то странной, как будто его привязывали на верёвку, а упрямец таки выбрался, повредив при этом ногу.
— Лея-а-а, — протянул Нил, — брось его, нам пора.
И вот если бы он этого не сказал, может быть, я и бросила бы бедную пташку, но сейчас, когда он снова пытается мне указывать… Я смело взяла птенца в руки и поднялась в полной готовности идти.
— Ты что, потащишь его с собой? — спросил кьёрн.
— Да, и назову Нилом, — огрызнулась я и, задев мужчину плечом, пошла прочь из леса, мысленно костеря себя за то, что никак не могу обуздать свои эмоции и держаться спокойнее. Балуа хмыкнул и пошёл за мной. Моя кобыла беззастенчиво развалилась на зелёной свежей траве, кажется, решила устроить себе привал. Меня больше беспокоило то, что седельные сумки я не снимала, и сейчас эта паршивка вовсю мяла мои вещи.
— Вставай! — прикрикнула я на блондинку я. Кобыла не отреагировала, продолжая валяться на траве. — Снежка! — завопила я, — Вставай, кому сказала! — я не ошиблась, эта упрямица действительно реагировала на имя, и как только я обратилась к ней, так сказать, официально, ловко поднялась. Кьёрн уже сидел в седле и наблюдал за нами. Я же судорожно соображала, куда запихнуть жалобно попискивающего птенчика. В итоге, я обвязала себя платком, найденный в сумке, и поместила туда свою находку. Из платка получился своеобразный гамак для птенчика, вроде ему было довольно удобно.
— Вот остановимся, и я рассмотрю твою рану, — сообщила я птенцу.
— Может, мы, наконец, тронемся? — лукаво поинтересовался Нил. Я не ответила, а только легко сжала коленями бока Снежки, и кобыла сама тронулась с места. Дорога продолжала преподносить сюрпризы, то петляя, то обрываясь, то заставляя нас перебираться через небольшие овраги. Всё же не