Невеста на заказ

чувствовал, что чертовски хочу тебя. И несмотря на то, что ты заслуживаешь лучшего, чем просто любовная связь, именно это я и собираюсь предложить тебе. — Жан услышал, как она вздохнула, и посмотрел ей прямо в глаза с мрачной решимостью заставить Лору понять смысл его слов. — Я хочу тебя, — повторил он. — Но я не собираюсь оскорблять нашу страсть стыдливыми встречами украдкой. Ждать, пока ты позвонишь мне, чтобы сказать, что твоей подруги нет дома, тайком приводить тебя сюда, когда у моей экономки свободный день, или скрываться на выходные в каких-то захудалых гостиницах — это не для меня. — Его глаза прожигали ее насквозь. — Ты понимаешь? Я не могу предложить тебе вечной любви, но я хочу, чтобы ты переехала ко мне и открыто жила здесь со мной. Я не считаю, что подобных отношений надо стыдиться. — Он помолчал. — И еще одна вещь. Я не предлагаю тебе брак — ни сейчас, ни в будущем. Я понимаю, что это звучит цинично, — холодно сказал он, увидев, как краска проступила на ее щеках, и ненавидя себя за эти слова. — Но лучше смотреть фактам в лицо. Если я женюсь — а я полагаю, что рано или поздно буду обязан продолжить свой род, то цель у меня будет одна — получить наследника. Единственная цель. — Он поднялся. — Я был честен с тобой, дорогая, насколько это возможно. Теперь тебе принимать решение.
Возникла неловкая пауза. От его слов что-то в душе Лоры сжалось, увядая и сморщиваясь, как сорванный лепесток.
— Значит, я достаточно хороша, чтобы спать с тобой, но недостойна быть матерью твоих детей. Ты это хотел сказать? — с горечью произнесла она. — Я вполне способна произвести на свет наследника для тебя, целую кучу наследников, если потребуется. Так в чем же дело?
— Лора, дорогая! — несколько торопливо воскликнул он. — Я не сомневаюсь в том, что ты можешь родить ребенка. Но ты заслуживаешь иной, лучшей судьбы. Неужели ты хотела бы прожить свою жизнь в качестве женщины, единственное предназначение которой — рожать детей? Подумай об этом. — Слова Жана были невыносимо жестоки. Словно не понимая, что он убивает ее этими словами, он предложил: — Я пойду поищу что-нибудь перекусить, а ты пока спокойно все обдумай. И, пожалуйста, Лора… — он помедлил у двери, — не принимай скоропалительных решений. Постарайся понять, чего ты на самом деле хочешь.
Лора бессильно закрыла глаза. В висках у нее стучало. Лора знала, чего хочет. Она хочет его. Его любви. Навеки. Но у нее нет никаких гарантий, что она когда-нибудь сможет заслужить эту любовь. Как раз наоборот. Жан был цинично откровенен с ней — понимал ли он, насколько это ранит?
Она лихорадочно пыталась сообразить, что делать. Встать и немедленно уйти — прямо сейчас, пока у нее еще есть на это силы? Или остаться, неизбежно поддавшись силе своей любви и мучительной власти над ней этого мужчины?
Конечно, она может переехать к нему, жить с ним и любить его. Но каждое утро будет просыпаться с мыслью о том, не станет ли этот день последним и не сегодня ли он скажет ей, что их роман окончен. Что он решил жениться на какой-нибудь девушке с хорошей родословной, для которой не будет ничего неприемлемого или нереального в том, чтобы выйти замуж за представителя финансовой династии и обеспечить продолжение рода.
Или она может уйти и провести остаток жизни, тоскуя о нем и сожалея о своем решении…
Проблема в том, решила Лора, что она совершенно безоружна. Ей приходится бороться и с ним, и с собой, а у нее нет никаких средств для этой борьбы.
Лора сжала губы. Она что-нибудь придумает. Она должна…
10
— И на какой срок рассчитано твое предложение? — с холодной прямотой поинтересовалась Лора. Она заставила себя сменить резкость на холодность, надеясь таким образом противостоять соблазну. Проследив глазами, как Жан поставил на стол поднос, она добавила, не удержавшись от сарказма: — Будет лучше, если я заранее буду знать, о каком периоде времени идет речь. Месяц? Год?..
Лора хотела любви Жана, но он отказывал ей в этом. Может быть, он вообще не способен никого любить? Или она, Лора, с его точки зрения, привлекательна, но не достойна настоящей любви и привязанности?
Жан, присевший в соседний шезлонг, в ответ на ее слова лишь слегка приподнял бровь, явно давая понять, что позиция Лоры по крайне мере бестактна. Ну, это уже слишком, раздраженно подумала она, молча глядя, как Жан, наклонившись над столиком, накладывает вилкой на фарфоровую тарелку ломтики холодного мяса и салат.
Самым ужасным было то, что, узнав Жана и полюбив его, Лора изменилась сама. Если бы кто-нибудь сделал ей подобное предложение раньше, она бы покраснела до корней волос и залепила пощечину — со своей силой оскорбленного целомудрия и непреклонных жизненных принципов. А сейчас она спокойно сидит и