Невеста по ошибке

добавил Жерар.
Вдали зазвонил колокол, созывая рабочих плантации на обед.
— Мне пора, — сказала Бьянка. — Не могли бы мы встретиться снова?
Жерар напрягся и помог ей встать, после чего надел сюртук.
— Именно об этом я и хотел вас попросить. Впервые с тех пор, как я приехал в Америку, встретил настоящего друга.
— Я тоже, — тихо сказала Бьянка.
Он взял ее руку и нежно поцеловал.
— Значит, до завтра?
— В обеденное время, здесь же. Я принесу еду.
Жерар кивнул и удалился.

Бьянка некоторое время смотрела вслед Жерару. Вот это мужчина! У него такие изысканные манеры, не то что у этих неотесанных американцев! Бьянка направилась к дому и вздохнула, вспомнив, какой долгий путь предстоит пройти пешком. Во всем виноват Клэйтон. Она хотела, чтобы ее прокатили в карете вокруг плантации, но Клэй рассмеялся и сказал, что не собирается прокладывать дороги только потому, что она ленится ходить пешком.
По дороге домой она думала о Жераре. Вот бы ей такого мужа! Она была бы по-настоящему счастлива, не то что с Клэйтоном.
Стоило ей войти в дом, как от радостного настроения не осталось и следа. Уже больше года дом не убирали. С потолка свисала паутина. На столах громоздились бумаги, валялась одежда, пылились засохшие цветы. Ковры пропитались пылью, и при ходьбе она облачками поднималась из-под ног.
Бьянка пыталась подчинить себе слуг, но Клэй вмешивался и портил все. В любых конфликтах он всегда был на их стороне. Несколько месяцев спустя он отказался нанимать кого-либо для работы в доме. Сказал, что у Бьянки невыносимый характер и никто не станет ее терпеть. Бьянка доказывала ему, что он понятия не имеет о том, как следует обращаться со слугами, но он слушать ничего не хотел.
— А вот и моя дражайшая женушка явилась, — сказал Клэй, стоявший в коридоре, который вел в столовую. Надетая на нем некогда белая рубаха была грязной и разорванной. Клэй расстегнул ее до пояса и кое-как заправил под широкий кожаный ремень. На высоких сапогах засохла грязь. В руке он держал стакан с бурбоном. — Я так и думал, что звук колокола, сзывающего людей к обеду, заставил тебя примчаться домой, — медленно произнес он, проведя рукой по небритой скуле. — Что бы ни случилось, при одном упоминании о еде ты мчишься сломя голову.
— Ты мне отвратителен, — презрительно заявила она и вошла в столовую. Большой стол ломился от еды. Мэгги была одной из немногих слуг, которые остались с Клэем. Усевшись за стол, Бьянка расстелила на коленях льняную салфетку и окинула взглядом еду.
— Какое нетерпение во взгляде! — усмехнувшись, произнес с порога Клэй. — Если бы ты посмотрела так на мужчину, он был бы твой. Но тебя мужчины не интересуют, не так ли? Тебя интересует только еда и ты сама.
Бьянка положила себе на тарелку три витых печенья.
— Возможно, тебе будет интересно узнать, что некоторые мужчины находят меня весьма привлекательной.
Клэй фыркнул и отпил большой глоток бурбона.
— Таких глупцов среди мужчин больше не найдется. Я был единственным.
Бьянка продолжала медленно, тщательно пережевывая, поглощать пищу.
— Известно ли тебе, что твоя драгоценная Николь спала с Айзеком Симмонсом? — Она злорадно улыбнулась, увидев выражение его лица. — Она всегда была шлюхой. Встречалась с тобой даже тогда, когда ты жил со мной. Такие женщины, как она, не могут обойтись без мужчины, независимо от того, что это за мужчина. Могу поклясться, что и с Эйбом она переспала. Возможно, это я их свела, когда отправила вместе на остров.
— Я тебе не верю, — сказал Клэй. — Айзек еще мальчишка.
— А каким был ты в шестнадцать лет? Теперь, когда она свободна от тебя, она может делать что хочет. Ты небось научил ее, как следует вести себя в постели, а теперь она делится опытом с молокососом Айзеком.
— Заткнись! — прорычал Клэй, запустив в нее стаканом, но промахнулся.
Хлопнув дверью, он выбежал из дома и, пройдя мимо кабинета, направился в конюшню. Последнее время он редко бывал в кабинете. В конюшне он взял флягу с бурбоном и отправился к реке.
Клэй сел у воды, прислонившись спиной к дереву. Отсюда ему были видны зеленеющие поля Николь. Интересно, думает ли она когда-нибудь о нем? Она живет под одной крышей с этим субтильным французишкой, который, по словам Мэгги, покорил сердца многих женщин Виргинии. Мысль об Айзеке он выбросил из головы. У Бьянки разыгралось больное воображение.
Клэй сделал несколько глотков бурбона. Чтобы забыться, ему требовалось все больше и больше алкоголя. Иногда ночью он просыпался, увидев во сне своих родителей, Бет и Джеймса,