Невеста по ошибке

поднялась в свою комнату и достала из ящика комода пузырек лауданума. Бурбон со снотворным сделает свое дело. Клэй забудет, что с ним происходило. Бьянка вернулась и подала Клэю стакан бурбона, добавив несколько капель лауданума.
Клэй залпом выпил огненную жидкость, поставил стакан на стол и поднес к губам флягу.
Бьянка лишь усмехнулась, отметив дурные манеры Клэя. Она смотрела, как он поднимается по лестнице. Услышав, как открылась дверь его спальни, как один за другим шлепнулись на пол сброшенные с ног сапоги, Бьянка поняла, что пора действовать.
В холле было темно. Бьянка стояла одна и прислушивалась. Мысль, которая пришла ей в голову, казалась ей самой отвратительной: она ненавидела мужчин так же сильно, как ее мать их любила, но понимала, что если не ляжет в постель с Клэем, то потеряет все. Взяв пузырек с лауданумом, Бьянка поднялась к себе в спальню.
Она надела бледно-розовую ночную сорочку и, чуть всплакнув, выпила каплю лауданума, чтобы притупить свои чувства.
В лунном свете, заливавшем комнату Клэя, она увидела его, развалившегося поперек постели. Он был голый, загорелое тело отливало золотом, но Бьянке не казалось красивым.
Бьянка легла в постель рядом с Клэем. Какой ужас! Ведь придется его приласкать.
Клэя не пришлось расшевеливать. Ему снилась Николь, и, ощутив прикосновение женской шелковой сорочки и запах надушенных волос, он немедленно отреагировал.
— Николь, — прошептал он, прижав Бьянку к себе.
Но даже в одурманенном состоянии Клэй почувствовал, что это не Николь. Он застонал и отвернулся, вновь погрузившись в сон.
Бьянка, затаив дыхание, напряженно ждала, когда им овладеет животная похоть, и не сразу поняла, что он не намерен к ней прикасаться. Грубо выругавшись, она высказала спящему Клэю все, что думала об отсутствии у него настоящей мужской страсти. Если бы не желание стать хозяйкой плантации, она отдала бы эту пародию на мужчину Николь — пусть мается с ним!
Что же делать? Клэй должен быть уверен, что лишил Бьянку девственности, иначе план ее не осуществится. Бьянка поднялась и спустилась на кухню.
На большом столе мариновался в пряностях кусок говядины, и Бьянка отлила полкружки говяжьей крови. Схватив несколько лежавших на буфете булочек, она отправилась назад.
Поднявшись наверх, съела булочки и, чувствуя, что засыпает, забралась в постель рядом с Клэем, обрызгав себя кровью. А кружку спрятала под кровать. После этого уснула.

Лучи утреннего солнца, отражавшиеся в только что выпавшем снегу, ослепили Клэя. Боль в глазах отдавалась в голове. Тело его, казалось, весило тысячу фунтов, каждое движение давалось с трудом. Он взял пригоршню снега и сунул в пересохший рот.
Но еще хуже; чем мучительная головная боль и тошнота, было воспоминание о пробуждении. Он проснулся рядом с Бьянкой. Сначала он лишь удивленно смотрел на нее, поскольку думать был не в состоянии.
Открыв глаза, Бьянка охнула, увидев его. Она села и до шеи закуталась в простыню.
— Животное! — процедила она сквозь зубы. — Мерзкое, грязное животное.
Когда она сказала, что он затащил ее к себе в постель и изнасиловал, Клэй лишился дара речи. А потом расхохотался. Не мог же он до такой степени напиться.
Но когда Бьянка встала с постели, он увидел на простынях и на ее ночной сорочке пятна крови. Не дав Клэю сказать ни слова, Бьянка напомнила ему, что она леди и не позволит обращаться с ней как с потаскухой и что если у нее будет ребенок, Клэю придется на ней жениться.
Клэй не проронил ни слова в ответ, вскочил с постели и стал быстро одеваться.
Он отправился на поляну, которую в свое время они расчистили с Джеймсом и Бет, силясь вспомнить, что с ним произошло. Неужели он занимался любовью с Бьянкой? Он помнил, как они с Бьянкой ушли от Николь. А что было потом? В памяти словно образовался провал.
Что, если Бьянка забеременеет? Он постарался прогнать от себя эту мысль.
— Клэй, — послышался голос Николь, — ты здесь?
Она появилась на поляне, и он, улыбнувшись, встал, чтобы поприветствовать ее.
— Ты не сказал, в какое время прийти. Ох, Клэй! На тебе лица нет! Что случилось?
— Лучше не спрашивай, — хрипло произнес он, протягивая к ней руки.
Николь остановилась в двух шагах от него.
— Пахнешь ты не лучше, чем выглядишь.
Он поморщился.
— Говорят, любовь слепа.
— Даже у слепых есть обоняние. Сядь и отдохни или разожги камин в пещере. Я принесла с собой еду. Ты вчера почти ничего не ел.
— Не говори мне о вчерашнем вечере, — простонал Клэй.
Час спустя, когда они