Невеста по ошибке

ни сказал тебе Клэй, ты лишь киваешь в ответ: «Будет исполнено, Клэй! Пожалуйста, Клэй! Как пожелаешь, Клэй!»
— Джейни, я не желаю больше этого слушать. Надеюсь, ты не забыла, что у нас гость.
— Я ничего не забыла! — в сердцах крикнула Джейни, повернувшись спиной к Николь и Жерару. Она приходила в ярость всякий раз, когда думала о Клэе и о том, как он обращается с Николь. Джейни чувствовала, что Клэй недостоин Николь, что ей следовало бы, расторгнуть брак и найти другого мужчину. Но всякий раз, когда Джейни заводила об этом разговор, Николь отказывалась ее слушать, говоря, что она не только любит Клэя, но и верит ему.
Мать Николь снова стала кричать.
Жерар устало поднялся.
— Ее пугает новое место. Привыкнет, будет реже кричать. — Он направился к лестнице.
— Как вы думаете, она узнает меня? — спросила Николь.
— Трудно сказать. Раньше она приходила в себя, а теперь всегда пребывает в страхе. — Пожав плечами, он поднялся на чердак, и через некоторое время крики прекратились.
Николь осторожно поднялась за ним следом. Жерар сидел на краешке кровати, небрежно поддерживая Адель за плечи, а она прильнула к нему, озираясь по сторонам. Увидев Николь, она округлила глаза, но не закричала.
— Мама, — тихо произнесла Николь, — это я, твоя дочь. Помнишь, как папа однажды принес мне кролика? А потом кролик удрал из клетки. Мы обыскали весь замок, но так и не нашли его.
Взгляд Адель стал спокойнее.
Взяв в руки руку матери, Николь продолжала:
— А помнишь, как ты принесла в замок трех крольчих? Чтобы подшутить над отцом. А потом отец обнаружил в своих охотничьих сапогах выводок крольчат? Ты тогда так смеялась! А потом смеялся отец, когда второй выводок был обнаружен в сундуке, где хранилось твое подвенечное платье. А дедушка сказал, что вы играете, словно малые дети?
— Он устроил охоту, — прошептала Адель.
— Да, — шепотом ответила Николь, на глаза ей навернулись слезы. — В ту неделю у нас гостил король. Он, дедушка и пятнадцать человек из свиты оделись так, будто шли на войну, и решили выловить всех кроликов. Помнишь, что было потом?
— Мы все переоделись солдатами, — ответила Адель.
— Да. Ты и меня переодела в одежду моего кузена. Ты и несколько придворных дам тоже переоделись в солдатскую форму. Помнишь старую тетушку королевы? Она так смешно выглядела в мужских брюках!
— Да, — прошептала Адель, вспоминая. — И у нас была рыба на ужин.
— Правильно, — улыбнулась Николь. — Дамы выловили всех кроликов и выпустили на волю. А ты, чтобы наказать мужчин за то, что оказались нерадивыми солдатами, приказала подать к ужину только рыбу. Помнишь, какой был паштет из лосося?
Адель с улыбкой ответила:
— Шеф-повар приготовил его в виде сотен маленьких крольчат.
Николь со слезами ждала, что будет дальше.
— Николь, почему на тебе надето такое ужасное платье? — вдруг спросила Адель. — Леди не следует носить шерсть. Надень шелковое платье. Шелк делают бабочки, а шерсть получают от мерзких старых овец.
— Хорошо, мама, — сказала Николь, целуя мать в щеку. — Хочешь есть? Я принесу тебе завтрак?
Адель сидела, прислонившись спиной к стене, и, казалось, не замечала Жерара.
— Пришли мне что-нибудь легкое. И пусть сервируют завтрак на голубом с белым лиможском фарфоре. После завтрака я отдохну, а потом пришли ко мне шеф-повара, мы с ним обсудим меню на следующую неделю. У нас в гостях будет королева, и я хочу заказать что-нибудь особенное. И еще: если прибудут итальянские актеры, скажи, что я поговорю с ними позднее. Ах, я совсем забыла о садовнике. Надо поговорить с ним о розах. Дел очень много, а я так устала. Николь, не могла бы ты помочь мне сегодня?
— Конечно, мама. Отдыхай, а я принесу тебе что-нибудь поесть. И сама поговорю с садовником.
— Вы ее успокоили, — сказал Жерар, спускаясь следом за Николь по лестнице. — Я давно не видел ее такой.
Николь была в смятении. Ее мать все еще верила, что у нее есть слуги, в частности горничные, которые помогают ей одеваться. Николь была достаточно молода, чтобы приспособиться к жестокому окружающему миру, где ее никто не баловал, но мать была далека от реальности.
Николь медленно взяла маленькую сковородку и принялась разбивать яйца для омлета. «Клэй, — думала она, утирая слезы тыльной стороной руки, — разве смогу я теперь уехать с ним?» Здесь ее мать, которая в ней нуждается. В ней нуждается Джейни, нуждаются близнецы, за Айзека она тоже несет ответственность, а теперь добавился еще Жерар. Ладно, нечего себя жалеть. Она должна быть благодарна судьбе за то, что не одинока в этом мире.
Резкий стук, донесшийся с чердака, оповестил о том, что Адель теряет терпение,