бодрой, что, вспоминая о некоторых виденных мной… моментах заставляет ее уважать.
— Я сама мало что понимаю, — сказала я и опустилась на камни. — Садитесь… ждать придется… честно говоря, не представляю, сколько… но у него получится. У нас… у этого места… вода… способна на многое.
— Агния?
Удивление.
И… восхищение?
Вместе с тем ужас… неужели я стала настолько страшной? Или дело не во мне? А в чем тогда? Я провела пальцами по лицу, но все равно не поняла, насколько оно изменилось.
— Это все оно, — я ткнула пальцем в остров. — И Древние ваши… наворотили дел…
— Древние, стало быть…
Арагами-тари все-таки присела и, поманив к себе девочку, обняла ее.
— Как ты?
А та расплакалась… да уж, Агния, с детьми ты ладить не умеешь. И надо бы что-то сделать, сказать, но я молчала… и они молчали… долго, наверное, быть может даже целую вечность. А потом водяной пузырь лопнул, выплевывая мокрого и несколько пожеванного жениха.
Живого.
Мать его… живого.
Правда, не буду врать, что здорового.
…потом было…
…много чего было…
…мы возвращались. Мы бежали, спеша убраться из города до бури, которую я держала, но она, рожденная моею же волей, рвалась с привязи. Я слышала грохот песчаных крыл, и не только я… к счастью, мне не нужно было объяснять, почему пересидеть эту бурю в городе не выйдет.
…хоть бы поместье уцелело…
…нас ждали.
Наверное, это было еще одним чудом, но завидев серебристую каплю гравилета, я разрыдалась. А старщий братец моего жениха мрачно сказал:
— Долго копаетесь… остальные уже ушли.
И говорил, как понимаю, вовсе не о пиратах.
…полет…
…вверх и вниз. В стороны, пробираясь меж покрывалами ветра. Удары, от которых корпус гравилета начинал мелко вибрировать. Шелестящий звук, заставлявший думать, что корпус этот выдержит недолго, что вот сейчас буря изловчиться и захватит его.
Поиграется и разломает на части.
Вытряхнет нас в пески и заметет.
Я уговаривала ее… я шептала и просила… пропустить, она ведь должна меня слушать, она… она вышла из-под контроля машин, и теперь существовала сама по себе, а договариваться со стихией — занятие бесполезное.
Но мы добрались.
Не знаю, чудом ли, молитвами или нечеловеческим нашим везением, но… стоило гравилету опуститься, и над поместьем поднялся мыльный пузырь силового поля. А братец Нкрумы — надо будет узнать, как его зовут, а то напрочь из головы вылетело — рявкнул:
— Скорее, щитов надолго не хватит…
…мы успели добежать до дома.
И закрыть двери.
Окна.
Буря разозлилась. И внутри было слышно, как она там мечется, пытаясь добраться до существ, которые возомнили себя хозяевами мира.
Наивные.
И мне было страшно, пожалуй, как никогда прежде. А Нкрума, словно ощутив этот страх, обнял меня и тихо произнес:
— Дом выдержит… он видел не одну сотню бурь.
Арагами-тари же, взглянув на нас, вздохнула. И почему-то в этом вздохе мне послышалась печаль, хотя… если подумать, то самое время радоваться, верно? Все ведь живы.
Целы.
Пираты побеждены. Вода обнаружена. Тайны древних открыты если не полностью, то почти… а она печалится.
…буря продолжалась семь дней.
И не скажу, что это были лучшие семь дней в моей жизни.
— Дорогая, как ты себя чувствуешь? — Арагами-тари в костюме из кораллового шелка выглядела очаровательной и почти беззащитной. Хрупкая чашечка в руках.
Коготки блестят свежим маникюром.
Перстенечки на пальцах.
Благообразная дама… и не скажешь, что при случае голову оторвет и раскаиваться не станет.
— …видишь ли… конечно, мы все бесконечно рады, что у мира появилась Хранительница…
…ага, радость так и брызжет, особенно у некоторых, не слишком веривших в эту сказку. Нет, все держатся вежливо, но…
…да, я выгляжу странно.
Не бывает круонов рыжей масти. Меня уже просветили и присоветовали хорошую краску для волос, а заодно уже салон, в котором кожу затонируют, а то чересчур уж смугла стала.
Неприлично.
И непривычно. Я до сих пор вздрагиваю, увидев свое отражение в зеркале. Не то, чтобы перемены так уж кардинальны, но… человеческого во мне оказалось куда больше, чем местного.
Узкое лицо.
Глаза раскосые, кошачьи. Широкая переносица. И рот немаленький, но смотрится в целом гармонично…
Но это все равно не я.
Не совсем я.
Или совсем не я? Первые дни я пыталась разобрать это лицо по черточкам, закрывая то нос, то глаз, то уши, понять, где же в нем заканчивается человек и начинается… собственно,
