Спальня.
Огромная кровать с балдахином.
Ковер.
Полочка с чучелами котят.
Я закрыла глаза, понадеявшись, что обстановка несколько изменится, но нет, стоило открыть, и я вынуждена была признать поражение: полочка осталась на месте.
И котята.
Черный. Рыжий. Белый. Пушистые комочки со стеклянными глазами, в которых мне виделся упрек. Вынести подобного моя душа была не в силах, а потому дверь в спальню я прикрыла.
В гостиной — комната, похоже, выполняла именно эти функции — было как-то спокойней. По сравнению с мертвыми котятами ядовито-розовые обои в лиловый горох как-то меркли.
Как и кружевные скатерочки.
Такие Калерия любила вязать, а бабушка именовала их мещанскою радостью. Скатерки висели на стенах, возлежали на спинке единственного кресла, укрывали единственный стол.
Что еще стоило упомянуть?
Полочки, числом в дюжину. И вазочки, выстроившиеся на этих полочках. А среди вазочек прятались баночки. Обыкновенные. Поллитровые. Под закатку. Стоит сказать, что смотрелись они вполне гармонично. И даже бутылка водки, гордо возвышавшаяся среди склянок с духами, вписывалась в безумную обстановку.
Я присела на край кресла.
И закрыла глаза.
Ну же, Агния! Постарайся! Ты должна сосредоточиться и вернуться домой… в собственное тело… нет, может быть, тело это и не пригодно для жизни…
Тело отозвалось свербением в пятке.
И копчик заныл.
Затекла шея.
Нет, так не пойдет. Я должна отрешиться… загудела корова.
Да, определенно, медитации — это не мое. И почти сдавшись, я приоткрыла глаз. Вовремя: дверь, кстати, тоже розовая и в горох, приотворилась.
Беззвучно.
И в нее просунулась полупрозрачная когтистая лапа. Дотянувшись до стены, лапа замерла, а в щели показалась физия — все же как-то не очень вежливо именовать ее «мордой» — почтеннейшего ксенопсихолога.
— Доброго дня, о прекраснейшая Агния-тари, — сказал он, обнаружив, что замечен. И улыбнулся.
Во всю пасть.
Блеснули белизной острые треугольные зубы, и меня передернуло.
Нет, фантазия фантазиями, но все-таки… не хватало, чтоб меня в этих фантазиях сожрали.
— Доброго, — не очень-то по-доброму — настроение не располагало — ответила я, и туфлю поближе подвинула. Подумалось, что стоило бы пересесть поближе к баночкам-вазочкам.
— Вижу, вы освоились.
Он продолжал улыбаться.
А я, не пытаясь скрыть интереса, разглядывала гостя.
Изменился.
И с чего это я решила, что он человекообразен? Нет, скорее уж проглядывало в облике… как его зовут-то? Не важно, главное, проглядывало что-то этакое, рептилиеподобное.
Голова крупная.
Лицевая часть черепа вытянута, при этом рельеф сглажен, отчего голова напоминает дыню. Конечно, если бы дыни были покрыты мелкой чешуей. И обладали двумя парами глаз.
Карих.
С длиннющими ресницами.
И взгляд-то проникновенный, печальный, будто бы известны добропорядочному рептилоиду все мои неприглядные мысли.
Голова эта сидела на тонкой подвижной шее, которая, не иначе как под тяжестью оной головы, слегка прогибалась. И кожа на ней морщила, обвисала бледным мешочком-зобом, который быстро и часто пульсировал.
Я отметила узкие плечи.
И непропорционально короткие передние конечности о трех пальцах.
— Мой облик внушает вам отвращение? — меж зубами мелькнул длинный язык. — Это инстинктивная неприязнь, которую вы со временем преодолеете.
А и костюмчик сменил.
Теперь на этой жертве моего воображения был многослойный балахон из полупрозрачных тканей всех оттенков розового.
И лиловый бант на шее.
Понятно, кто обстановкой в комнате заведовал.
— Да… в общем-то… я толерантна, — поспешила уверить я. — Просто вы выглядели несколько иначе…
— Псевдооблик, — ксенопсихолог все же вошел в комнату целиком, включая длинный мускулистый хвост. Свернув его крючком, он оперся на него. Сложил трехпалые лапы на груди.
А задние, куда более мощные, выставил.
— Мы не хотели вас пугать, — доверительно произнес он и зубы облизал. — И посчитали, что при первом контакте вам будет удобней беседовать с особями своего вида.
— Спасибо за заботу.
Все же галлюцинация или нет, но воспитание никто не отменял.
Мало ли.
— Я рад, прекрасная Агния-тари, что вы столь спокойно отнеслись к переменам…
Ну… Поистерить я, конечно, тоже могу. Только какой в этом смысл?
— …признаюсь, мы все испытывали определенные опасения. Ваш мир относится к числу закрытых…
Я слушала и кивала.
Закрытый.
Конечно.
И открывать
