смерть… ты видела сороконожку…
Еще бы, я ее теперь часто вижу, она, кажется, неплохо обжила банку и мясные шарики, которые я ей кидала, пришлись твари вполне по нраву.
— Ее укус будет для тебя смертелен… а она не самая страшная из того, что там водится…
Разумом я понимала, что идея, пусть и оригинальная, но здравомыслием не отличается. Однако врожденное упорство, которое покойная моя бабуля именовала шлеею под хвост, не позволяло отступить. Кроме того где-то в глубине души вспыхнула иррациональная надежда: если я умру здесь, то очнусь там.
В кино ведь так бывает?
Нет, в целом мой настрой был весьма далек от суицидального, но…
— Я с тобой, — повторила я упрямо.
И кулачки сжала.
И… и пригрозить бы ему, но чем?
— Если не возьмешь, я закричу, — предупредила я. — Громко…
Нареченный лишь вздохнул.
Нкрума всегда знал, что спорить с женщинами — занятие пустое и неблагодарное, они в любом случае окажутся правы, а если и нет, то все равно останешься виноват в их неправоте. И взглянув на невесту вынужден был признать: не отступится.
И что делать?
Не то, чтобы он крика испугался, благо, звукоизоляция в доме пока работала, но… вдруг да станется с нее следом пойти? Дальше охранного периметра она вряд ли уйдет, хотя… женские пути неисповедимы. Да и в пределах периметра достаточно опасных созданий.
— Я буду хорошо себя вести, — пообещала она.
Нкрума не поверил.
Но кивнул.
Пять минут… или десять… полчаса — самое больше, и она сама запросится домой, а Нкрума с преогромной радостью просьбу исполнит. Свяжется с братцем, раз уж по его вине обрел это недоразумение, на котором все же придется жениться, и пусть тот заберет невесту…
…надо к змеям ее сводить.
Женщины, как подсказывал опыт, змей воспринимали не слишком благосклонно, то ли сходство характеров сказывалось, то ли инстинктивное отвращение… в любом случае даже матушка, несмотря на свое хладнокровие, змей предпочитала исключительно в виде сумок.
Или туфель.
…а если песчаные гадюки не образумят, всегда остается паучье логово. Там как раз сезон брачных игр…
…определенно, полчаса ей хватит.
— Хорошо, — сказал Нкрума, стараясь не улыбаться. Нет, он не отличался злорадством и вообще характер имел на редкость уравновешенный, если верить личному делу. Однако предстоящая вылазка наполнила душу странным предвкушением.
И чувство это, весьма далекое от светлых, Нкрума нравилось.
— Но ты должна будешь слушаться меня…
…старый ящик хранил множество самых разных вещей. От молочных клыков, которые Нкрума старательно собирал, надеясь однажды сделать ожерелье, до детского комбинезона. Эта колония давно впала в спячку, следовательно, код успел обнулиться.
— И что мне с этим делать, — женщина поморщилась, но приняла запечатанную колонию.
…на сливу похожа.
Такую вот черную с седоватым налетом сливу, довольно плотную на вид.
— Сожми в кулаке, — сказал жених.
И посмотрел так, с насмешечкой. Думает, отступлюсь? Нет, в черной жиже мало приятного, но отступать я не привыкла. А потому закрыла глаза и изо всех сил стиснула подарочек.
Что-то треснуло.
Хлюпнуло.
И руке стало тепло и влажно, впрочем, вскоре тепло сменилось холодом, а черная жижа, просочившись сквозь пальцы, растеклась по тыльной стороне ладони. Плевать она хотела на законы физики.
— И… дальше? Мне раздеваться?
Жених пожал плечами:
— Если есть желание. Но в принципе, одежда для них не является преградой.
Я чувствовала, как оно расползается по телу, и с трудом сдерживалась, чтобы не завизжать. Вот… неприятно и все тут, будто змеиную шкуру натягивают…
— А оно в рот не полезет?
— Нет, — он наклонился и, достав из коробки нечто круглое и плоское, протянул мне. — Это маска… крепится…
У виска, я поняла.
Надо было лишь прижать, и треклятый диск сам прилип к коже, чтобы в следующее мгновение распуститься полупрозрачными лепестками, Я и пискнуть не успела, как оказалась внутри пузыря.
— Спокойно, — жених удержал меня за руки. — Это нужно, чтобы ты не задохнулась, если поднимется ветер.
— А… ты?
— Я уже взрослый. У меня волосы в носу растут. Естественный фильтр… и роговица куда плотнее вашей…
Я только и нашлась, что кивнуть… оказывается, и от волос в носу есть польза. Пузырь… перестал быть пузырем, лепестки опали, плотно облепив лицо, но на сей раз ощущение было… не неприятным. Воздух эта маска пропускала, а остальное… привыкнется.
— Пояс, — он протянул что-то, больше напоминающее
