мой скромный и далекий от местных реалий взгляд, это было сущим идиотизмом.
— Нельзя сказать, чтобы это совсем не имело смысла… на нас вышли представители двух независимых кланов. Они-то и рассказали, что Джажро удалось объединить почти всех. А кого не удалось, того попросту вырезали. Выяснилось, — Нкрума тихо зарычал, — что в так называемых поселениях свободного типа проживают несколько миллионов… наши социологи утверждали, что эти поселения априори нежизнеспособны, а потому численность пиратов колеблется где-то на уровне пяти-семи тысяч… постоянная ротация, высокий уровень смертности в силу полной изоляции… несдерживаемая агрессия…
Он произносил слова, не скрывая насмешки.
— Джажро подмял их всех. Он сумел объединить их, создав по сути альтернативную систему. Это было бы неплохо, если бы не его безумная идея освободить родной мир.
— А мир, как понимаю, свободы не жаждал?
— Именно. Нет, ряд соотечественников, которые полагали родные законы недостаточно свободными, переселились в миры Лиги, но этого ему было мало… его цель — планомерное истребление Содружества.
Нкрума вздохнул.
— Он прислал манифест, в котором и заявлял, что не остановится, пока жив…
— И как?
— Он и вправду не желал останавливаться… до последнего.
В космосе все иначе.
Черная бездна. Алый шар солнца, из которого поднимаются протуберанцы. Смотреть на них не стоит, заворожат, лишат разума и воли.
Или, если не сумеют, то ослепят хотя бы.
Мало удовольствия быть слепым.
…камни планет на ожерельях орбит. Выводки спутников и россыпь серебристых мин, в которые въехал тральщик. Он двигался медленно, осторожно. Издали тральщик напоминал пустынного ахара, то же длинное ребристое тело, только вместо слизистых щупалец — плети гравиполей, которые и видеть-то мог не каждый.
Нкрума видел.
И их.
И полыхающий белым пламенем камень, который еще недавно был кораблем. Дождь легких истребителей, которые превращались в куски оплавленного железа еще на подлете. Силовые установки работали в штатном режиме.
Бомбардировщики, отделившись от туши тральщика, медленно поползли к поверхности планеты. Газовое покрывало атмосферы не было для них преградой. Еще мгновенье.
Короткий доклад:
— Крыло на выходе…
— Приступайте.
Разрешение было лишь данью формальности. Команды давно уже ушли, и были записаны на инфокристаллы, которые уцелеют, даже если флагманский дрендоут выгорит изнутри. Говорили, что и пламя звезды им не особо повредит.
Нкрума верил.
Здесь, в безбрежной пустоте, где сошлись два мушиных роя разумных, отчаянно хотелось верить во что-то.
…он мог бы приблизить картинку, как сделал это второй дубль-капитан. И теперь на панели визора его зависла округлая туша штатного бомбардировщика. Вот мигнуло и растворилось силовое поле, одновременно распахнулись люки, выпуская несколько сотен игольчатых снарядов.
Каждый, снабженный псевдоразумом, устремился вниз.
И еще ниже.
Они вошли в атмосферу, и жар ее избавил от тонких чехлов защитных капсул. Да и металл оплавился, что не помешало снаряду вписаться в останки местной инфосети. В то же мгновенье была проведена рекогносцировка, а данные поступили не только на каждый снаряд из связки, но и на материнский корабль.
Падение не замедлилось.
И купол колонии выдержал удар. И следующую волну. Снаряды взрывались, разбрасывая смертоносный гаргсит, который все же просачивался сквозь поле и несся кипящим дождем…
…запрещенное оружие.
Особая резолюция.
И пилоты, прошедшие курс психостабилизации. Впрочем, и Нкрума, и пилоты отдавали себе отчет, что курс этот не поможет, и вероятно, их до конца жизни будет преследовать картина серой взвеси, что медленно и неотвратимо оседает на обреченный город.
…на третьей волне купол лопнул.
И вновь же, звука не было, но Нкрума его услышал. А капитан поморщился.
— Потери семнадцать процентов. У них остропясты…
…четыре огневых точки, спрятанных за пределами купола. В момент, когда раскрываются люки, бомбардировщики беззащитны, и неподвижные, крупные, являют собой удобную цель…
— …двадцать…
Они вздрагивают от удара.
И потом заваливаются, всегда дают левый крен, даже если изначально стояли с правым. А потом медленно, совершив оборот вокруг своей оси, летят к земле. И огненные росчерки их следов — буквы в истории сражения.
— Передай предложение, — Нкрума пытается отрешиться от мысли о тех, кто гибнет вместе с кораблями.
