Потратили несколько тысяч мин на заградительные поля. Подбросили пару боевых спутников и совсем уж древних диверсионов, которых истребители сшибли еще на подлете.
…их заставили вступить бой.
Принять его.
И использовать газ… и картина зверств галактического совета уже выгружается в сеть, как и видео гибели Свободного города.
Мужественные повстанцы.
И злые галакты, задушившие тонкие ростки свободомыслия. В этом ключе будет подаваться информация, и если Нкрума откажется от поединка, то скоро его назовут бесчестным.
Кровавым.
Да и вообще…
…у него был один-единственный способ переломить ситуацию.
— Да, — сказал он дубль-капитану. — Условие временного перемирия. Любой сбитый корабль, любой выстрел будет считаться нарушением договора.
Джаржо замер.
Пригнулся.
И заворчал. Кажется, на подобный поворот событий он не рассчитывал.
— Ты, отродье…
— Пустыни, — подсказал Нкрума, разоблачаясь. Конечно, скафандр создавался под него, но все равно был неудобен. — Я родился в пустыне.
— А сдохнешь в космосе…
…не корабль, не планета, затянутая серыми тучами. Она сама силилась избавиться от заразы, не зная, что это избавление потребует годы.
Каменистая луна.
Защитный купол повисает над четырьмя маячками. Площадь небольшая, но им хватит. Серая туша линкора заслоняет солнце, и в какой-то момент Нкрума думает, что капитан прав: это все детство и глупость.
…тем более без скафандра.
Если купол рухнет, то погибнут оба. Впрочем, такхары никогда не спешили умирать.
Джаржо ждал.
…убежище где-то здесь, внутри этого спутника. Если понадобится, Нкрума распилит его на куски, сколько бы времени это ни заняло, но доберется до нутра.
— Мы заблокировали систему, — на всякий случай предупредил он соперника. Тот лишь зашипел.
…поздно.
…те, кто затеял игру, убрались отсюда задолго до войны.
— Расскажи, кто тебя нанял, — Нкрума наблюдал за тем, как тахкар кружит, то подбираясь ближе, то отступая. Хвост скользнул по песку, сбив пару красных обломков, и замер.
— Нанял?
— Ты ведь не настолько умен, чтобы спланировать все эти удары… страховые компании? Сейчас они на подъеме… или кто-то из Совета, кому понадобилось повысить уровень полномочий?
— Ублюдок, — выдохнул такхар.
…примитивное создание, и ругательства у него примитивны. И странно даже, что харизмы — а такхар был отвратительно харизматичен — оказалось достаточно, чтобы быть втянутым в эту игру.
— Ты и вправду веришь, что они сдержат слово?
Такхар атаковал.
Он был быстр. И силен. И еще смертоносен. Но… он никогда не жил в пустыне.
— И что ты сделал? — спросила я завороженная.
— Оторвал ему голову, — Нкрума широко зевнул, продемонстрировав отменные зубы. — Времени у нас было немного. Следовало начинать эвакуацию.
…когда пришельцев в экзокостюмах стало слишком много, Арагами-тари подумала, что воспитывали их плохо. Никто не удосужился вытереть ноги, а некоторые еще и ели, кроша на ковер. Тот был несказанно рад. И стало быть, дня через три придется стричь.
Если не раньше.
Ворс поднялся, налился цветом, а по углам проступили тонкие иглы спороносных колосков.
— И что мы тут делаем? — Бия держалась рядом.
— Сидим, — спокойно ответила Арагами. И осиротевшие девицы из рода Гарахо кивнули.
— Может…
Язык Бии скользнул по клыкам.
А взгляд зацепился за инсектоида, который, устроившись на низком подоконнике, сосредоточенно поглощал закуски. Он выстреливал ловчим шипом, протыкая канапе насквозь, потом приоткрывал клюв. И фасеточные глаза туманились, а усы трепетали.
— Не стоит. Рано еще, дорогая, — Арагами-тари погладила невестку по руке.
— Но…
…буря рыдала, просилась на порог, и голос ее доносился сквозь заслоны и засовы.
— Мы хрупкие милые женщины… мы никому не можем желать зла.
— А мы и не будем, — девица Гарахо с волосами, выкрашенными в яркий голубой цвет, тряхнула гривой, и колокольчики, спрятанные в ней, зазвенели, заставив инсектоида отвлечься. Он скользнул взглядом по комнате, но, не обнаружив потенциальной угрозы — нельзя же думать, что таковой является с полдюжины женских особей — вернулся к еде. — Мы их так убьем…
И сестры кивнули.
Левая была песочной масти, а правая — редкого темного окраса. И на щеках ее проступали бледно-лиловые завитки узоров.
…а говорили, что песчаники-ану выродились.
— Дорогая… не смотрите так, девочка расстроена! Вы убили ее бабушку! — возмущения в голосе было ровно столько, чтобы чужак удовлетворился. —
