целы.
— Куда идти? — осведомилась она.
…если убирать айварха, то так, чтобы другие видели.
Быстро.
И жестоко.
Чтобы в этих, затуманенных лозунгами, головах появилась мысль: нужно договариваться…
…она подумает об этом. Всенепременно.
Песчанница первой шагнула к проходу. И защитный костюм она не стала активировать. Мелодично звенели браслеты, но Арагами-тари подозревала, что звук этот слышен лишь ей.
Зато за спиной послышался скрежет.
Разведчиком обзавелись?
Не такая и старая модель, позапрошлого года… расширенные сенсоры, интеллект на кристаллах, пусть и довольно примитивный, способный к решению двухранговых задач, но все-таки… откуда взяли?
Сняли с корабля?
Купили через посредников? Все-таки стоит задуматься о введении ограничений…
…разведчики неагрессивны. Плоское вытянутое тело его двигалось медленно, хотя конкретно эта модель способна была развить изрядную скорость.
Покачивались вибриссы сенсоров.
С тихим шелестом двигались тонкие ноги, впиваясь в породу. То и дело раззевался рот, в который подвижные жвалы забрасывали куски руды. Автоматический анализ ее передавался в управляющий центр. Впрочем, Арагами-тари сомневалась, что пиратов заинтересует аномально высокий уровень иррадия, весьма традиционный для городов Древних.
Изредка разведчик останавливался, испуская протяжный низкий звук. И эхолокаторы его, принимая ответ, рисовали узор подземелий.
…сколь ни печально признать, давно следовало сделать план их…
…а то теперь бреди в полутьме, надеясь, что оставлять в подземельях заложников пиратам не выгодно.
Холод.
И пыль под ногами. Шелест, едва различимый ухом. Но Арагами-тари успевает сделать шаг назад, пропуская тонкую ленту змеи. Если пираты надеялись, что бомбардировка избавит город от обитателей, то зря…
Песчанница замерла на мгновенье.
И вновь подняла руки над головой…
…нельзя упускать такую кровь. И хорошо, что старуха ушла… нет, так думать неправильно, пусть примут Древние душу ее с почетом, но… она бы в жизни не выпустила девочку. А тут… пара хорошая получится. И детки, если повезет, кровь переймут. Или внуки. Или правнуки…
…или, на худой конец, образцы можно будет заморозить.
Для внутрисемейных нужд.
Арагами-тари переступила через бледного листвянника, а девочка закружилась, завертелась в танце. Шелка окутали ноги ее, браслеты задрожали, а с потолка посыпалась пыль.
Один из сопровождающих поднял плазмомет.
— Выстрелишь, и всех здесь зажарит, — не оборачиваясь, сказала песчанница на всеобщем. — Здесь стены… особенные…
Она засмеялась.
Поверили ли ксиросы? Не важно, главное, проверять не рискнули.
— Иди. Вниз.
— Иду, — песчанница крутанулась и, оказавшись рядом, велела. — Никого не трогайте. Никого не бойтесь. Сердце стучит. Пустыня зовет. Говорит, пришло время…
Расплывшиеся зрачки.
И улыбка почти безумная… о нет, не время для транса… Арагами-тари, конечно, лишь читала о подобном, все-таки народ этот считался безвозвратно утерянным — интересно, какие еще тайны скрывают кланы — но и прочитанного хватит понять: с песчанницей в трансе она не справится.
Та просто-напросто не услышит голоса разума.
И вообще ничего, кроме зова Великой Пустыни.
— Будь рядом с ней, — велела она невестке, и та кивнула. Да и вторая девочка не заставила себя уговаривать.
— Видите, что вы натворили? — она обращалась не к ксиросам, но к тому, кто смотрел их глазами. Камеры, надо полагать, работали исправно. — У нее истерика… и да, если решите оставить ее здесь, истерика начнется у остальных.
Невестка тотчас громко всхлипнула…
…не стоит переигрывать.
— Идите, — велел левый ксирос. И массивная туша георазведчика зашевелила конечностями.
…вода звала.
Я слышала ее голос, такой знакомый, такой ласковый… она пела о том, что сам мой дом суть вода… три четверти от мира и я сама…
Во мне живет память.
Та самая память, которую я по сей день полагала выдумкой, но теперь…
…я помнила тьму первозданного океана, и то, как плоть его исторгла землю, и создала тварей морских, а после и наземных, но сохранивших связь со стихией. Я была эволюционным древом.
И рыбой.
И зверем.
Я была травой и косулей. Волком и грибом… я была нормальна и совершенно безумна. Я…
Была.
Существовала.
Там и здесь.
Я должна была идти.
И я знала, куда… я вытянула руки, прижимая их к стене, и острые камни разодрали
