Невеста Темного принца

не-отцом уже почти открыто состояли в отношениях, и появление ребенка никого бы не удивило. Кроме того, она была его личной помощницей, могла часто бывать в доме. И то, что Адела нигде не появлялась беременной, легко объяснить обычным для таких связей нежеланием афишировать незаконнорожденного младенца.
— Лэрс появился в нашем доме вместе с Аделой, через пару недель после смерти мамы, — ответил я, снова напрягая память, чтобы выудить еще хоть что-то из своих скудных детских воспоминаний. – До того, как закончился траур.
Я не стал говорить, что был жутко зол тогда. Настолько, что бросился на Аделу с кулаками и грозил размозжить младенцу голову. Меня посадили под замок на три дня, и в конце каждого из них приходил отец, чтобы спросить, осознал ли я свои грубые слова. Я не осознал и все три дня просидел на хлебе и воде. А когда вышел из заточения, оказалось, что я стал чужим в собственном доме.
Оглядываясь на «раскопки» Шпилькой моей биографии, это легко объяснялось тем, что я никогда не был родным сыном тому человеку, но служил ярким напоминанием, что он продался за право стать Шад’Арэном. Но маленький Р’ран не мог этого знать, и каждый час каждого дня, пытался стать лучше, чтобы вернуть себе хоть каплю родительской любви.
— Он притворялся, что любит меня, пока была жива мать, — пробормотал я, мысленно листая обрывки воспоминаний. Всегда и везде, до последних месяцев этот человек находился рядом со мной лишь под присмотром матери. Как будто она опасалась, что муж может разболтать то, что все Шад’Арэны считали несмываемым позором. – А я даже не понимал.
— Ты же был еще ребенком, — мягко улыбнулась Шпилька.
— Сейчас это звучит, как слабое оправдание.
— Согласись, что пятилетний мальчик просто не мог понимать игры взрослых. Тем более мальчик, который был убит горем после смерти матери. Если бы Аделу можно было как следует поколотить, я бы с удовольствием это сделала, — уже более воинственно добавила моя маленькая фурия.
Я бы хотел пообещать ей встречу, чтобы воплотить мечту в реальность, но промолчал. На Аделу у меня были совершенно другие планы, а врать Нане – последнее, что могло прийти мне в голову.
— Ну, хватит уже ходить вокруг да около, — подстегнул я Шпильку переходить к самой неприятной части разговора. – Не уверен, что буду рад узнать, что родился от такого странного союза, но обещаю держать себя в руках и ничего не ломать.
Она с сомнением выгнула бровь, так что пришлось скрестить пальцы, изображая какого-то долбаного святошу перед идолом.
— Я просто предположила, — призналась Нана. – То есть… ну сам посуди. Твоему не-отцу позволили взять фамилию Шад’Арэнов – за какие-такие заслуги? Кроме того, ты родился значительно раньше, чем если бы тебя зачали уже после брака. Месяца на три. Ничего не хочу сказать, но, знаешь, твой не-отец не слишком-то походил на мужчину, от которого потеряет голову наследница королевской крови. Я думаю, что и Лэрс появился не потому, что Кори… вдруг влюбилась в этого человека.
Я понял, куда она клонит, и был благодарен за то, что Шпилька не стала окончательно ломать и без того потрепанный образ «отца». Они с матерью жили под одной крышей, виделись каждый день, и почти наверняка он пытался сделать ее своей. Возможно, в тот раз он не слишком церемонился…
Наверное, я редкостная тварь, раз даже в такой момент подумал о том, что общее грязное происхождение уравновешивает наши с Лэрсом взаимные обиды. Мы оба были по уши перепачканы дерьмом прошлого, и осознание этого скинуло груз с моей души.
— Я просто прошлась по семейной ветке Кори, — продолжила Шпилька, видимо удовлетворенная тем, что я веду себя тише воды ниже травы. – Ни разу в жизни я не видела настолько одаренного лунника, как ты. Такое просто невозможно, если оба родителя не чистокровки. Добавь сюда скоропалительный брак и то, что ты не похож ни на мать, ни на человека, которого считал отцом…
— Скажем прямо, ты ткнула пальцем в небо, — подсказал я.
— Меня этому учили, монстр: делать смелые выводы, чтобы потом опровергать их или доказывать. Хотя, признаюсь, вариант с заморским женихом и сюжетом в духе «Ромео и Джульетты» нравился мне больше.
— Нет уж, уволь меня от этой романтической чепухи. Раз уж я «урод», то не стоит и пытаться подсластить пилюлю.
— Ты не урод, — нахмурилась она, воинственно сжимая кулачки. – Ты появился в любви – это самое главное. В последнее время я все больше убеждаюсь в том, что осуждать чьи-либо ошибки – удел слабаков и завистников. Ты знал, что не первый Р’ранис Шад’Арэн?
— Теперь знаю? – предположил я.
— Когда-нибудь я отучу тебя отвечать вопросом на вопрос, — фыркнула Нана, кивая на свой телефон в моих руках. – Две последних сохраненных фотографии.