Невеста Темного принца

снова брали свое. Прошла минута, другая. А Шпилька продолжала рыдать. И я ничего не мог сделать. Потому что ясно, как никогда, отдавал себя отчет в том, что, если я сейчас войду и увижу ее заплаканное лицо – все рухнет. Я просто схвачу ее в охапку и буду успокаивать до тех пор, пока она снова не улыбнется. Откуда я это знал? Понятия не имею, просто знал – и все. Жопой чувствовал, что ли?
Я уселся на пол, облокотился спиной на стену, сжимая кулаки так сильно, что заныли костяшки. Воображаю, как это выглядит со стороны: Р’ран Шад’Арэн торчит на пороге собственной комнаты собственного же дома. Любого, кто появился бы сейчас в коридоре, я бы на хрен разорвал на куски.
Злость пожирала меня изнутри, порция за порцией отрывала клочки моего сердца и бросала в пожарище. Я все ждал, что мне станет лучше, или что Нана перестанет плакать, но шло время – и ничего не менялось. И с каждой минутой я все отчетливее понимал, что здесь, прямо через порог моей спальни, проходит долбаная черта, которую ни за что нельзя переступать, иначе я потеряю совершенно все. И в первую очередь – себя самого. А я пока совершенно не готов к тому, чтобы остепениться с какой-то определенной женщиной. Пусть даже с той, от которой прусь, словно кот от кошачьей мяты. Или еще сильнее.
Понятия не имею, сколько прошло времени, когда за дверью стало тихо. Кажется, прилично, потому что зад я точно отсидел. Но и тогда я не спешил заходить, а подождал еще немного, почти уверенный, что Нана уснула.
В самом дело: она, свернувшись калачиком, лежала на постели, и до сих пор нервно всхлипывала во сне. Я мысленно выматерился, когда увидел, что ее веки напухли от слез, а на подушке остались влажные разводы. Рядом, на носовом платке, лежали заботливо разложенные осколки сломанного крыла треклятой бабочки, и два использованных тюбика суперклея.
Шпилька правда пыталась склеить ее? Не вышвырнула в унитаз, не растоптала в пыль, а пыталась собрать по кусочкам? Хоть, судя по всему, совершенно не преуспела в этом.
Это все большая херня, Р’ран. И ты влип в нее по самые уши.
Осторожно, чтобы не разбудить, я укрыл Нану покрывалом, сгреб в кулак осколки и вышел, тихо прикрыв за собой дверь.
Чертов ювелир не хотел отдавать мне и эту, но я нашел много, очень много денежных аргументов, чтобы его разубедить. И еще я знал, что у старика была еще одна, точно такая же, пусть и в личном музее, не для продажи и на другом континенте, и на все про все у меня лишь пара-тройка часов.
И вот это задачка посложнее, чем устроить перелет сестре моей фальшивой невесты.

Я проснулась от назойливой щекотки. Попыталась было смахнуть ее с тыльной стороны руки, которую, как обычно, выставляла поверх одеяла, даже когда жутко мерзла. Пальцы наткнулись на что-то прохладное, что тут же вцепилось в меня лапками.
От неожиданности дремоту как рукой сняло. Я села, смазанным движением протерла глаза – и с удивлением уставилась на бабочку, которая, осторожно перебирая серебряными ножками, взбиралась вверх по моей коже, собираясь покорять локоть, словно Эверест.
Бабочка, целая и невредимая, и в лучах яркого солнца сверкающая, словно какое-то диковинное неземное существо. Я осторожно подставила палец, и странная живая драгоценность переползла на него, хвастливо разложив узорные крылья. Красота, что и сказать.
Вот только я не сошла с ума и точно знаю, что накануне у меня и близко не получилось склеить хоть бы два кусочка. А эта бабочка выглядит полностью безупречной, и совершенно точно не собранной по кусочкам. Не регенерировала же она, в самом деле.
Мой взгляд переместился на вторую половину кровати: выглядит совершенно нетронутой. Р’ран точно ночевал не здесь. Но если не здесь, то где?
Я буквально за шиворот выбросила себя из постели. В душе долго-долго стояла под теплой водой, соображая, что же произошло. Не то, чтобы мы с Р’раном помирились, но все же наше расставание произошло скорее на нейтральной ноте. Конечно, он не обязан спать со мной в одной постели, но создавать видимость того, что у нас все в порядке. Тем более после его недельного отсутствия. Если я это понимаю, то он и подавно не может не знать.
Неведение убивало. Неведение – и что-то еще. Колючее, противное и зудящее, как попавший в обувь камешек, который никак нельзя вытряхнуть. Кажется, пришла пора остудить голову и сделать то, что нужно было сделать с самого начала – узнать, что в той гостинице делала Лаки. И что это вообще за фрукт.
Мне хватило пары часов, чтобы понять, какой же я была дурочкой. Нет, форменной дурой! Потому что стоило чуть-чуть копнуть – и факты вылезали наружу. Лаки уже больше года состояла