Невеста Темного принца

сейчас меня проще пристрелить, чем остановить.
Я бросил насквозь мокрый пиджак в машину, легко поднялся по лестнице и нажал на звонок.
Держись, мужик, главное, не сожри ее сразу.
Легкий торопливый звук шагов грохотал у меня в висках, словно победный марш.
Два щелчка проворачиваемого в замочной скважине ключа, лязг – и…
— Р’ран?
Ее запах заставил меня грязно выругаться.
— Что ты…
— Я голодный, Шпилька, — прорычал я, молниеносным движением хватая ее за запястье, а второй рукой срывая с плеча дурацкий плед.
— Убери от меня руки! – выкрикнула она.
— Или… что? – Я захлопнул за собой дверь, пошел на Шпильку, заставляя ее отступать к комоду.
Она слепо пошарила вокруг, схватила какую-то статуэтку, явно собираясь швырнуть ее мне в голову, но я легко выбил «оружие» из рук своей жертвы.
— Или я тебе глаза выцарапаю, — пообещала Нана, шипя, словно кошка.
Я рывком стащил с нее халат. Она в ответ залепила мне по морде. Я только рассмеялся Нане в лицо, даже не сомневаясь, что в эту минуту выгляжу, как полный псих. Плевать на все: на правила, на гребаную ваниль, на то, что я не должен снова вляпываться в эту девчонку. Единственное, что мне нужно – она, подо мной, на мне, передо мной. И если я не получу ее, то просто сойду с ума.
— Убирайся из моего дома, Р’ран Шад’Арэн, иначе я вызову полицию и заявлю о попытке изнасилования.
— Ты же не такая дура, — бросил я, растворяясь в открывшемся виде.
На ней было что-то совершенно воздушное, нежно-розовое, в кружевах и шелковых лентах. Что-то, что завязывалось впереди от промежности и до самой груди. И чертов бантик прямо кричал, что его нужно развязать. Я потянул за ленточку – и Шпилька наотмашь ударила меня по руке.
— Ты кого-то ждешь в таком наряде? – От злости я сгреб шнуровку в кулак и рванул к чертовой матери. – Того придурка с благотворительного вечера? Лэрса? Или есть кто-то третий?
Если она скажет «да» — я трахну ее прямо здесь. Подчиню и докажу, что она будет моей до тех пор, пока я не решу, что пришло время отпустить. Хоть сейчас кажется, что, чтобы насытится ею, не хватит и целой жизни.
— Ты больной озабоченный засранец, — сквозь зубы выдохнула она. – И я ничего не обязана тебе объяснять.
— Удивлен, что ты знаешь столько грязных слов, малышка. И ты мне все расскажешь. Просто, мать его, поверь на слово.
Еще рывок – и лоскутки пенных кружев полетели на пол.
Кажется, никогда мой член еще не был таким жестким. Я не сомневался, что, если в ближайшие минуты не сниму штаны, они лопнут к чертям.
Нана – само совершенство. Что-то неземное, нереальное, сладкое, как пыльца на кончике языка. Хрупкая, беззащитная, как бабочка, которую я ей подарил. Сливочная кожа выглядела так безупречно, что зверю во мне захотелось заклеймить ее следами укусов. Сосать и мучить эти крохотные розовые соски до тех пор, пока боль не превратится для Наны в изысканное наслаждение. Понятия не имею, что она творит со мной и как ей это удается, но с Наной все работает иначе. С ней у меня совсем нет контроля. Только инстинкты, от которых тело порядочно потряхивает. Боги, дай мне терпения, потому что яйца, кажется, уже посинели от ожидания.
Нана вскинула руки, чтобы прикрыться, но я ловко завел их себе за голову. Шпилька тут же вцепилась мне в волосы, скомкала в кулаках и дернула, пытаясь разорвать нашу близость.
— Малышка, я совсем не против боли, — прямо в ее искусанные припухшие губы ухмыльнулся я. – У меня уже и так жуткий стояк. Еще хотя бы одна такая выходка – и до спальни мы не дойдем.
— Я тебя ненавижу, ты… самодовольная свинья.
— Ты одна? – Я легко подхватил ее за бедра, поднял.
— Что?
Боги, она даже не понимает, что стягивает с меня рубашку и злится, потому что мокрая ткань прилипла к телу. Я чуть не расхохотался, с наслаждением впитывая недвусмысленные импульсы своей Шпильки.
— Твои сестры дома?
— Нет, нет… — Ее голос дрогнул, взгляд нащупал мой взгляд, и серебряное желание прошило позвоночник до самого затылка.
— Где твоя комната, Шпилька?
— Где твоя невеста, монстр?
— Плачет, потому что я раздумал жениться или, может, двинула в клуб на поиски подходящей замены, или напивается вдрызг. Выбирай любой вариант.
— Ты порвал с ней?
Я утвердительно кивнул, прекрасно понимая, что Нана никогда не согласится на интрижку с почти женатым мужиком.
— Да, порвал.
Мгновение Шпилька смотрела на меня огромными глазищами, в которых есть все, чтобы я окончательно слетел с катушек: радость, желанием, счастье, похоть. Мне почти хотелось потянуть время, насладиться ее перченой нежностью, но я вовремя заметил проблеск еще одной эмоции, на которую не был готов дать ответ. Поэтому