Невеста Темного принца

жестко, как ненормальный, смял губы моей Шпильки поцелуем, заглушая нас обоих.
Хватит разговоров. Их и так уже слишком много.
Я взял ее на руки, прижал к себе так крепко, что заныло в груди. Проклятье, не собирался же быть с ней грубым, хотел сделать все так, чтобы Шпилька не испытывала ни страха, ни, по возможности, сильной боли. И все это было целиком в моих руках. И от осознания такой ответственности волосы на руках встали дыбом. Потому что одно дело хотеть стать ее первым в обозримом будущем, и совсем другое – понимать, что вот сейчас все и случится, потому что я несу ее вверх по лестнице, и потому что Нана так сильно обнимает меня руками, что кажется, будто отпечатки ее пальцев навеки заклеймят мою кожу.
Я, мать его, волнуюсь, как прыщавый школьник!
— Направо, — сказала Шпилька, когда мы оказались на втором этаже. Здесь темно, но я прекрасно вижу все полутона. – Третья дверь.
Я пнул дверь ногой, чувствуя себя почти варваром, который грубо вторгся в священный храм. В ее комнате пахнет теми самыми духами: миндаль, нежные цветы и еще что-то, острое, как опасная бритва. Вот он, тот проклятий запах, который до сих пор не дает мне нормально спать и из-за которого я почти перебрался из своей спальни на диван в кабинет.
— Что? – Нана поерзала у меня в руках, наверняка обеспокоенная тем, что я так и остался стоять в пороге, грубо втягивая через ноздри ее отраву.
— Ты застряла у меня в голове, Шпилька, и теперь я, кажется, понимаю, почему.
Она снова поджала губу, впилась в нее зубами, словно в какую-то адски твердую карамель. Я мысленно простонал, вытолкал из головы ненужные образы о том, что эти губы будут просто офигительно чувствоваться, обернутые вокруг моего члена. Может быть, когда-нибудь, наши отношения дойдут до этой степени откровенности, и эгоист во мне сделает все возможное, чтобы Шпилька свыклась с этой мыслью и полюбила ее, но сегодня я – весь для нее.
Ее комната была наполнена уютом: занавески с цветочек, игрушки на полках, уйма крохотных цветочный горшков с разными цветами. И много, безумно много книг. Целая гора даже на кровати. Я мысленно выругался, ногой закрыл за собой дверь и бережно, словно фарфоровую статуэтку, поставил Нану на ноги. Она зашаталась, так что пришлось схватить ее за руки и положить их на свою талию. Все-таки хорошо, что Шпилька пока не успела меня раздеть: уверен, что остатки моего терпения не выдержали бы контакта кожи с кожей. А выдержка мне сегодня понадобится, как никогда раньше. Хотя именно сегодня я совершенно не в состоянии с ней справиться. Что бы ни делала со мной эта маленькая заноза, она единственная, кто так глубоко просочился мне в мозги.
— Р’ран.
Нана настойчиво освободилась из моей хватки, сделала шаг назад, дернула покрывало с кровати и завернулась в него, словно готовая к превращению гусеница. Книги с грохотом посыпались на пол, и каждый удар болезненной вибрацией ударил мне по яйцам. Я чуть не кончил в штаны от одного ее вида. Ну вот как так: в дурацком покрывале, взъерошенная, с лихорадочно сверкающими серебряными глазами, она заводит еще сильнее, чем совершенно голая. Может, я просто слетел с катушек от своей одержимости во что бы то ни стало покорить эту девчонку, стать единственным мужчиной, который имеет право ею владеть?
«Слишком много мыслей, старина, хватит».
— Я не стану еще одной девушкой, которая согреет тебе постель в одну из твоих одиноких ночей, — с неожиданной серьезностью выпалила Шпилька.
— Конечно, ты не станешь, — ответил я. – Что вообще за дурацкие мысли, Шпилька?
— Ты ушел, завел себе невесту и до нашей сегодняшней встречи жил припеваючи. Одно то, что ты решил вдруг осчастливить меня своим вниманием, не означает, что я готова поступиться своими принципами и…
Я не выдержал и от всего сердца рассмеялся.
— Нана, боги, я только что видел тебя совершенно голую, и у меня реально уже член ломит от желания поскорее сделать нам обоим приятно и жарко, но я мужественно держусь, чтобы все не испортить. Спасибо, что помогаешь мне этой философской лекцией на тему того, какой же я мудак и не подхожу тебе.
— Я этого не говорила! – быстро выпалила она и тут же осеклась, понимая, что выдала сокровенные мысли.
Пришлось мягко толкнуть ее на кровать, заставить сесть. Мгновение я откровенно наслаждался тем, как она ошалело смотрит на меня снизу-вверх, больше похожая на экзотическую птичку. У меня еще точно не было женщины, которая в порыве страсти, голая, вздернув к верху курносый нос, рассуждала о том, что хрен мне, а не роскошный секс с ней этой ночью. Это веселило и расслабляло одновременно. Потому что только что я, сам того не желая, вдруг ясно понял, что и сам не хочу разового секса. Потому что богатый перечень всего,