Невеста Темного принца

своего ублюдка, но я, мать его, счастлив, что мы с ним никогда не были одной крови. Хрен они у меня получат, а не завещание!
— Р’ран! – Бергу пришлось повысить голос, чтобы привлечь его внимание. – Не стоит делать поспешных выводов.
— Еще как, мать его, стоит! Я хочу анализ ДНК, немедленно. Прямо сейчас. Я знаю, что у отца взяли материал и…
— Да послушай же ты меня! – Мужчина изо всех сил ударил по столу. Подставка с канцелярскими принадлежностями перевернулась, карандаши и ручки полетели на пол. – Ох, боги, я надеялся, что до этого не дойдет.
— Что ты там бормочешь?
На всякий случай я придвинулась ближе и попыталась взять Р’рана за руку, но он отмахнулся от меня, словно от назойливого насекомого. Я не собиралась обижаться, лишь еще раз убедилась, что с этим мужчиной вряд ли будет просто даже через сто лет. Гипотетических сто лет, конечно же, ведь пока все говорило в пользу непродолжительности наших отношений. И осознание этого больно, до крови, прострелило мое сердце.
— Это не Лэрс неправильный сын, — потирая морщинистый, покрытый родимыми пятнами лоб, выдохнул мужчина. Он тяжело дышал и экономил воздух, как будто взбирался на неподъемную гору. – Ты… Тебя усыновили.
Я не знаю, кого эта новость поразила больше – меня или Р’рана. Несколько минут мы втроем молчали, в гробовой свистящей тишине, из которой, казалось, выкачали весь воздух. Р’ран тупо смотрел в одну точку, где-то между глаз доктора, как будто раздумывал, не сделать ли на ее месте дырку.
— Почему я должен поверить в это дерьмо? – сказал он, наконец. Глухо, жестко, без намека на эмоции, хотя исходящая от него злость ощущалась почти физически, и от нее хотелось прикрыться руками. – Я что, похож на безмозглого любителя сраных сериалов?
Доктор потер переносицу, наклонился за портфелем и выудил оттуда пухлую папку, а из нее – конверт. Протянул его Р’рану, молча предлагая взглянуть на содержимое. На миг мне показалось, что монстр просто разорвет ее на клочки, но он на удивление спокойно достал несколько листов и пробежался взглядом по печатным строчкам.
— Я знаю по меньшей мере пару человек, которые такие «результаты» экспертизы нарисуют за сутки, — насмешливо и как будто с облегчением бросил Р’ран. – Ты в сговоре с этой тварью, с Аделой? Такой у вас план? Заставить меня думать, будто слизняк – единственный наследник?
Я не стала влезать со своим замечанием о том, что усыновленные дети имеют точно такие же права на долю родительского наследства, тем более, если они упомянуты в завещании. Собственная беспомощность угнетала. Что мне делать? Как дать понять Р’рану, что я целиком на его стороне? Это невозможно, чтобы он был не родным сыном. Кому, как ни ему быть отпрыску одного из родов королевской крови? Боги, да у него на лице написано чистокровное лунное происхождение?
— Я ни с кем не сговаривался, Р’ран, — сказал доктор. – Понимаю, что тебе хочется видеть все в самом трагичном свете, но…
Монстр не стал его дослушивать: скомкал листы в кулаке, и туманная дымка между его пальцами быстро превратила документы в горстку пепла, которую Р’ран брезгливо стряхнул с ладони.
— Никакого трагичного света, Берг. Я просто не собираюсь верить в эту херню – вот и все.
— Твое право, — доктор пожал плечами, спрятал папку обратно в портфель. – Просто чтобы ты знал: твой отец догадывался о том, что рано или поздно правда вскроется. В столице, в «Больнице святого Луки», есть образцы его ДНК. Они официально заверены. Поверь, их невозможно подделать. Если захочешь убедиться во всем лично.
— Не захочу.
Р’ран шагнул прочь, взглядом чуть не вышибив дверь. Я поторопилась следом, уговаривая себя просто держать язык за зубами. У меня нет для него ни сочувствия, ни сожаления, потому что мой злой монстр последний мужчина на свете, которому нужны женское сюсюканье. И лучшее, что я могу сейчас сделать – просто быт рядом.
О, черт, Адела!
Эта женщина возникла перед нами, словно призрак из могилы – прямо выросла посреди коридора, перегородив путь. Я до сих пор с содроганием вспоминала нашу первую и последнюю – до этого момента – встречу на Дне рождения Шукшина. Тогда она выглядела ядовитой и желчной, но почти безвредной пьянью. Сейчас я увидела совсем другую женщину: циничную, злую, безжалостную. Да у Аделы на лбу написано, что она приготовилась к разговору.
— Р’ран, — елейным тоном, сказала она. – Признаться, была уверена, что ты здесь не появишься. Видимо, это она так на тебя влияет?
Холодный взгляд переместился на меня, сканируя с ног до головы, словно какой-то адский поглотитель эмоций. И сейчас я была рада, что стою за спиной Р’рана. Если и был в мире человек, который мог вырвать жало у этой ехидны, то только мой монстр.