Невеста Темного принца

моими губами оказалась горячей, пульсирующей.
— Прости, что сделал больно, — шепотом, в тайне надеясь, что Нана не услышит, пробормотал я.
Она услышала, потому что тут же расслабилась, немного поплыла подо мной, и – о, боги! – подарила мне самый соблазнительный, полный страсти и похоти стон. Я почти чувствовал, как кровь в венах превращается в адреналин, с каждым ударом вколачивает в мое сердце порцию безумия. То, что со мной делает эта женщина, не случалось испытать ни одному мужчине ни на том свете, ни на этом, и плевать я хотел на то, что это звучит как полный бред.
— Я твоя, мой Хозяин, — мурлыкнула моя кошка, наслаждаясь тем, что мы оба знали: не я покорил ее, а она позволила себя подчинить.
— Я собираюсь сделать так, что ты вся будешь переполнена мной, малышка, — наслаждаясь самыми грешными своими фантазиями, пообещал я.
Мои пальцы были охренительно мокрыми, и я сделал то, что давно хотел сделать: сжал ладонь в кулак и несколько раз прошелся ею по своему стояку. Горячо, влажно. Твою мать, я успел умереть и воскреснуть, пока ждал этого момента, и точно знал, что мне еще не раз придется почувствовать что-то подобное. Живот скрутило от желания, яйца стали тяжелыми, чуть не ныли от того, что все это время я, как долбаный девственник, засыпал с каменным членом.
— Нана! — рявкнул я, когда она чуть подалась назад, слишком соблазнительно и многозначительно вильнув бедрами. – Я соскучился, малышка. Вряд ли это будет нежно…
— И я соскучилась, мой монстр.
Готов поклясться, что в этих нескольких словах был скрыт немой призыв дать ей всего себя – и получить взамен ее без остатка. Я раскрыл ее складки двумя пальцами, медленно, до последнего растягивая удовольствие, поводил головкой члена по набухшему комку клитора. Нана дернулась, закипела, отзываясь звериным шипением: злая и довольная одновременно. Я знал, что она хотела меня всего, но дразнить ее было слишком приятно, чтобы не сделать этого еще пару раз. В конце концов, я просто взял себя за основание, и скомандовал:
— Давай, Шпилька, трахни меня.
Она точно поняла, чего я хотел, резко подалась назад, буквально насаживаясь на меня до самого конца. Могу поспорить, что в этот момент у меня из глаз брызнули искры, таким ошеломительным был этот акт желания.
— Я хочу, чтобы ты кричала, малышка, — потребовал я. – Чтобы не сдерживалась и взяла меня всего до капли. Поняла?
Нана бесконтрольно мотнула головой – и мягко скользнула назад. Она такая узка, что сейчас, когда я чуть не лопаюсь от желания поскорее кончить, каждое движение почти причиняет боль. Я словно трахаю расплавленный шоколад: горячий, обволакивающий, наполняющий меня гребаными эндорфинами. Еще и еще, через боль, через терпкое наслаждение тем, что я покорил свою женщину – и, мать его, кажется, покорился сам. И кайфую, как прыщавый подросток, которому с ничего дала черлидерша.
Шпилька почти выпустила меня, но я точно знаю, что это всего лишь попытка развести меня на большее. Поэтому дам ей то, что она хочет: яростно, с грубым стоном, по самые яйца, впитывая порочный звук влажного шлепка от наших соединившихся тел.
— Р’ран! – выкрикнула она, запрокинув голову, отчаянно пытаясь высвободить связанные запястья. – Еще, еще…
— Я дам тебе всего себя, малышка, — охотно пообещал я.
Вышел – и снова в нее, весь без остатка, до растекающейся по коже вязкой страсти, которая оголила мои нервы, сделав чувствительным даже к едва ощутимым потокам ветра. Я толкнулся еще раз, и теперь моя покоренная жена запела от ощущений наполненности и глубины, моего напора и доминирования.
— Ты в порядке, малышка? – спросил едва слышно, боясь нарушить весь кайф момента. Я должен спросить, чтобы знать, что моя Шпилька выдержит это в своем положении.
— Да-да, пожалуйста, не останавливайся…
Против этого открытого желания я совершенно беспомощен. Потому что хочу отыметь ее так сильно и жадно, как никогда раньше. Потому что, знает она это или нет, но здесь и сейчас мы как никогда полностью обнажены друг перед другом, и именно сейчас рождается что-то новое. Оно пугает меня и манит. Не уверен, что готов анализировать происходящее в ближайшее время, но и отрицать очевидное нельзя.
Я переложил одну руку ей на плечо, другой крепко сжал бедро, полностью контролируя каждое движение. Нана расслабилась, охнула, потираясь грудью о простыни. Я натянул Шпильку: глубоко, до конца, до самого последнего миллиметра, одновременно вращая бедрами, выуживая из маленького тела совершенно новые звуки. Крики, мольбы, стоны… Бесконечность сладкого яда для моих ушей.
Ох, да, твою мать!
Толчок, еще и еще, я набирал темп, наслаждаясь каждым звуком наш тел, каждой каплей влаги, которая