Невеста Темного принца

не смогла сдержать огорченный вздох, когда увидела его посреди нашей гостиной. Правильнее было бы сказать, что от прежнего Лэрса осталась лишь тень, хотя его синие глаза были все такими же яркими и живыми.
— Ты выглядишь просто сногсшибательно, — сказал он сиплым голосом, изредка покашливая.
— Прости, что не могу сказать того же в ответ, — улыбнулась я, подходя ближе и целуя его в щеку.
— Ты всегда умела бить в самое больное место, — делано огорчился он, натянуто улыбаясь. Потом поморщился, чуть повел плечом. – Считаю дни, чтобы поскорее избавиться от этого личного транспорта.
Я уже собиралась сказать, что лучше медленно, но уверенно и без рецидивов, когда в нашей гостиной появился еще один человек. Тот, которого я хотела видеть меньше всего.
— Добрый день, госпожа Шад’Арэн, — с заметной ехидцей проговорила Адела, медленно приближаясь к инвалидному креслу, укладывая ладони на ручки с видом собственницы.
— Не припоминаю, чтобы звала тебя в гости, — ответила я.
То, как она поступила с собственным сыном, до сих пор с трудом укладывалось в моей голове. Как и то, почему Лэрс продолжает молча сносить ее присутствие. Но я не рисковала лезть со своими замечаниями в отношения их маленькой «семьи», радуясь уже тому, что Адела до сих пор безуспешно пыталась выиграть суд по завещанию. Р’ран не любил разговаривать на эту тему – любое упоминание еще одного камня преткновения делало его раздражительным, взвинченным. Приходилось следить за языком и поддерживать своего мужчину так, как могла только я: молчаливым одобрением всего, что он делал или только собирался сделать. Если я не буду стоять рядом с ним и «подавать патроны», то тогда кто?
— Я приехала с сыном, — не обращая внимание на мое неприкрытое предложение убираться к черту, сказала Адела. – Всегда знала, что ты рано или поздно проберешься в этот дом. Не хочу тебя расстраивать, милая, но это совсем ненадолго. На твоем месте я бы уже паковала чемоданы.
— Прекрати, — попытался осадить эту гадину Лэрс, но его возмущение прошло сквозь нее, даже не задев.
— Ты же в курсе, что через два дня последнее слушанье по завещанию?
— Я в курсе, что Р’ран легко и просто вырвет тебе жабры, — отозвалась я. – И жало.
— Смотрите, какая грозная, — наконец, теряя терпение, прошипела Адела.
— Тебе лучше уйти!
Лэрс въехал между нами, чертыхаясь и бранясь на чем свет стоит, развернул кресло так, чтобы быть лицом к матери. Я не видела его лица, но видела она и наверняка увиденное поумерило ее желание развязать новый скандал. Другой причины объяснить ее спешный уход я не нашла.
Лэрс выдохнул, медленно причесал пятерней волосы. Когда я увидела выпирающие под его кожей кости, от моей злости не осталось и следа. Какое значение имеют деньги, власть, завещания и прочие материальные ценности, если на пороге смерти ничего из этого не могло увеличить шансы Лэрса выкарабкаться? Чудо за деньги не купишь. Равно как и не оживишь каменное сердце в груди одной корыстной суки.
— Я просил ее не приезжать, — пробормотал Лэрс.
— Ерунда. Предлагаю отпраздновать твое возвращение чашкой душистого чая. Расскажешь мне про свет в конце тоннеля?
— Смешно, — поморщился он в наигранной обиде.
Я не стала предлагать ему помощь, прекрасно понимая, что молодому мужчине вроде Лэрса нужно хотя бы создавать видимость самостоятельности. Даже если она касается простого управления креслом. Кстати говоря, на аккумуляторе, механическом и максимально комфортном. По просьбе Р’рана его анатомически подогнали под Лэрса. Кажется, в то же время я окончательно убедилась, что внутри моего чудища в сотне стальных сундуков все-таки храниться огромное любящее сердце.
— Я знаю про то, что Р’ран… не мой брат, — сказал Лэрс, задумчиво помешивая чай ложкой. Он слопал уже добру половину профитролей с ванильной начинкой, но выражение его лица так и осталось хмурым, как будто просто разучился улыбаться. – Мать сказала, что я – единственный законный наследник.
— Ты же понимаешь, что она ошибается. Р’ран есть в завещании, и будь он сто раз не кровным Шад’Арэном, это не отменяет того, что ваш отец разделил наследство поровну.
Я не стала озвучивать, что было бы идеально, если бы Адела в этом завещании не присутствовала. Но как бы там ни было — она мать Лэрса.
— Я знаю, что она ни перед чем не остановиться, чтобы получить свое, Нана. И мне не по себе от того, как далеко она может зайти. И я ни черта не могу сделать, потому что сижу в этом долбаном кресле.
— Сможешь, если вы с Р’раном будете одной командой, — предложила я.
Вывод витал в воздухе: в планах Аделы было захапать долю сына, чтобы получить две доли против одной. Братья Шад’Арэны могли сделать то же самое, но