Хорошенькое дельце — обнаружить в собственной постели труп голого мужчины… Недаром скромный корректор Таня Чижова искренне считает себя жительницей того самого рекламного Виллабаджо, обитатели которого никак не могут отмыть свои сковородки. И верно: невезуха буквально преследует Таню.
Авторы: Яковлева Елена Викторовна
я слышала прежде и о каком пацане говорил по телефону хрипатый?
Комната — если можно так назвать захламленную внутренность избушки — была пуста. Только у противоположной глухой стены лежал какой-то тряпичный куль, а чуть поодаль — кусок картона и несколько пустых бутылок. Да-да, вы правы, из-под «Сусанинского патриотического». И никого, ни одной живой души. Странно, даже очень странно. А может, этот шустрый пацан сейчас притаился за моей спиной и вот-вот заорет в ухо свое коронное: «Руки вверх!» Что тогда со мной будет, а? Стопроцентный летальный исход. И зачем я вообще поперлась к лесничеству, мне что, приключений мало?
Сколько же драгоценного времени я потратила на эти бесплодные размышления, просто немерено, и потратила бы еще больше, если бы тряпичный куль не зашевелился. Я так и рухнула с подоконника прямо в грязь и хлам. В результате приземление оказалось не очень удачным и уж совсем не мягким. Я здорово зашибла левое колено, однако нашла в себе силы, чтобы, мужественно превозмогая боль, по-пластунски доползти до противоположной стены.
Из тряпичного куля на меня глянули живые и дерзкие карие глазенки:
— Ты кто такая?
Признаться, я здорово растерялась, даже заикаться начала:
— Я… я…А ты кто?
— Ты — вражеский лазутчик, — гневно заклеймил меня тряпичный куль и уточнил деловито:
— Ты за «языком», да?
— Ну, можно сказать и так. — Я все еще потирала ушибленное колено, попутно соображая, где я видела эту симпатичную мордашку. — Сережа? — вскрикнула я и до крови прикусила язык. Во рту сразу стало солоно.
— А ты откуда знаешь? — Глазенки смотрели на меня из полумрака пристально, не мигая.
Я ничего ему не ответила, просто была не в состоянии. А что тут скажешь, когда моя стройная теория, основанная на злокозненной Ингиной лживости, летела в тартарары? Вот же он — Сережа, Ингин сын, самый настоящий, не выдуманный. Значит, по крайней мере здесь она не наврала. Мне бы радоваться, а я не знаю, что и думать. И какие выводы из этого делать опять же. А, черт с ними, с выводами, прежде ребенка спасать надо.
— А где у нас ножки-ручки? — с фальшивым энтузиазмом поинтересовалась я, склоняясь над тряпичным кулем. Господи, я-то думала, ребенок связан, а оказалось, он наглухо втиснут в старый спальный мешок, застегнутый на ржавую заедающую «молнию». Вот изверги! Теперь понятно, почему хрипатый не боялся, что мальчик убежит.
Пока я боролась с заедающей «молнией», Сережа держался стойко, ни звука не проронил, зато, когда я наконец его освободила и, схватив за руку, потащила за собой, неожиданно заартачился:
— Не пойду!
— Как это не пойдешь? — опешила я.
— Потому что я тебя не знаю. Почему я должен с тобой идти?
Признаться, в его словах имелся определенный резон, хотя при подобных обстоятельствах… Что ж, выходит, хрипатый вызывает у него больше доверия, чем я? Обидно, конечно, но ничего не поделаешь.
Нужно искать к мальчишке подход, иначе он из детского упрямства провалит мне всю операцию по его же спасению.
— Да, ты меня не знаешь, — вынужденно признала я. — Но у вас же тут война, как я понимаю, а ты в плену? А я… я партизан. То есть партизанка. Слышал про таких?
— Это которые паровозы под откос пускают? — уточнил не по годам развитый подпольный Ингин отпрыск.
— Ага, они самые, — подтвердила я, тревожно прислушиваясь к шуршанию камышей. Хрипатый того и гляди вернется. — Но тут ведь нет поездов. Поэтому я пришла освободить тебя из плена. Не возражаешь?
По большому счету, в таких моих рассуждениях логики было негусто, зато имелся ярко выраженный игровой элемент, а посему мальчишка клюнул:
— Ну хорошо, если ты партизанка, тогда я согласен. Только давай устроим засаду и возьмем в плен Терминатора.
— А Терминатор — это кто? — Что-то я плохо стала соображать. — Тот, кто тебя в мешок посадил?
— Ага, это он меня в плен взял. — Сережины глазенки заблестели пуще прежнего. — Ну, давай засаду устроим, а?
— Устроим, но потом, — пообещала я, увлекая мальчишку за собой в камыши и тревожно озираясь. Хрипатый, поди, уже успел все про меня выведать у жадюги-таксиста и рысью мчится обратно. Ну точно, так и есть, цокает копытами, издалека слышно. И фыркает тоже совсем как лошадь.
— Ложись! — шепотом скомандовала я мальчику и мягко толкнула его в песок, тут же приземлившись рядом сама.
Исчезновение ребенка хрипатый Терминатор обнаружил очень быстро, несколько раз обежал вокруг избушки и стал названивать по телефону сообщникам, оправдываться и призывать их на помощь.
Из его хриплого сбивчивого клекота я поняла далеко не все, но главное от меня не ускользнуло. Первое — мое такси уже уехало (плакали
