Хорошенькое дельце — обнаружить в собственной постели труп голого мужчины… Недаром скромный корректор Таня Чижова искренне считает себя жительницей того самого рекламного Виллабаджо, обитатели которого никак не могут отмыть свои сковородки. И верно: невезуха буквально преследует Таню.
Авторы: Яковлева Елена Викторовна
и пожить. В нашем роду сто два года — не возраст. — В маленьких карих глазках провинциального племянника вспыхнула и тут же погасла задорная искорка.
— Сто два? — Я присвистнула и посмотрела на племянника тетки-долгожительницы повнимательнее, но ничего нового, а тем паче примечательного так и не узрела. — И что же, старушка была в здравом уме?
— Вполне. — Мой живой неподдельный интерес к неведомой тете Любе заметно приободрил племянника Отто. — А память у нее была просто великолепная, столько рассказывала, хоть мемуары пиши. Детали, подробности… Не тетка, а историческая энциклопедия. — Маленький человечек выдавил из себя робкий, неуверенный смешок.
— А… — Я хотела что-то сказать, но забыла, что именно, поскольку мой обостренный до предела слух уловил такой знакомый звук… Лифт! Лифт пришел в движение! Я сразу узнала это заунывное гудение, завершившееся лязганьем открывшихся дверей. Все, сейчас начнется! Если бы не свалившийся на меня нежданно-негаданно племянник тети Любы, я бы заткнула уши, только чтобы не слышать…
Прошла длинная томительная минута. За ней другая. Двери снова лязгнули, лифт натужно, как набитая углем вагонетка, пополз вверх. И никаких душераздирающих криков. Что же, никто до сих пор не заметил мертвого Юриса? Да этого просто не может быть! Не маньяки же у нас в доме живут, чтобы вот так вот запросто раскатывать с покойником в лифте, не обращая на него ни малейшего внимания!
Я очнулась и напоролась на слегка удивленный взгляд племянника Отто. Мой лыжный костюм, с запозданием сообразила я. И видок же у меня, представляю. Пришлось сочинять какую-то малоубедительную белиберду:
— Неважно себя чувствую, наверное, простудилась. Ночью была такая гроза…
— Да, гроза была сильная, — согласился теткин племянник, продолжая помешивать свой чай.
На этом месте наша беседа застопорилась. Я не знала, что сказать, теткин племянник тоже, похоже, иссяк.
— Значит, вы сегодня отправляетесь в Котов? — забарабанила я пальцами по столу.
— Да, сегодня, в Котов.
— Я тоже собираюсь туда. Через недельку.
— Может, там и увидимся? — Отто заерзал на табурете.
— Может, — кивнула я, а сама подумала:
— «Может, через неделю, а может, и никогда, потому что в моем положении что-либо загадывать наперед все равно что лечить понос касторкой».
— Ну что ж, мне пора. — Кажется, Отто уже вдосталь насладился моим обществом. — Спасибо за чай, рад был познакомиться…
— Уже уходите, так скоро? — притворно огорчилась я.
— Хочу еще погулять по Москве до поезда, да и вы неважно себя чувствуете. Извините за столь ранний визит. — Племянник Отто был сама учтивость. — Просто боялся вас не застать, как вчера.
— А вы… Вы вчера приходили? Лифт продолжал преспокойно елозить вверх-вниз, доводя меня до исступления.
— Да, около семи вечера. Позвонил — никто не открывает. Сначала хотел подождать, а потом передумал.
Еще бы, кто б тебе открыл около семи! Мертвый Юрис, что ли?
Расстались мы у заработавшего лифта. Теткин племянник смело шагнул в открывшуюся дверь и помахал мне рукой на прощание. Я выжала из себя приветливую улыбку, в то время как душа моя пребывала в смятении. Я ничего, ровным счетом ничего не понимала.
А вдруг труп извлекли раньше, когда я еще спала? Провели все полагающиеся в таких случаях процедуры и отбыли на Петровку? Но ведь лифт же не работал! Не работал! А пока он висел между этажами, никто не мог знать о покойнике. Господи, да как же это? Такое впечатление, что его и не было вовсе… Но ведь он был, был, я сама его видела вот этими самыми глазами! Нет, так недолго и в уме повредиться, вот что я вам скажу! Нужно самой во всем убедиться, немедленно! Я вызвала лифт, едва успевший доставить вниз племянника Отто, с твердым намерением тщательно обследовать кабинку. Там могли остаться какие-нибудь следы, например, капли крови.
Нажала на кнопку негнущимся пальцем, и лифт гостеприимно распахнул передо мной грязные, залапанные двери, я и до трех досчитать не успела. Я затрепетала и чуть не рухнула замертво, но войти в кабину не осмелилась. Силы меня покинули. Лифт немного подождал из приличия, а затем преспокойненько пополз вниз, а я все стояла и тупо пялилась на изображение мужского полового органа, старательно накарябанное на стене чьей-то неутомимой рукой с помощью гвоздя. В таком положении я пребывала довольно долго, и все это время трудяга-лифт исправно скользил то вверх, то вниз, наводя на меня священный ужас.
Наконец я нашла в себе силы и оторвала взгляд от настенной живописи. Последние, совсем уже жалкие остатки самообладания ушли у меня на то, чтобы спуститься
