Хорошенькое дельце — обнаружить в собственной постели труп голого мужчины… Недаром скромный корректор Таня Чижова искренне считает себя жительницей того самого рекламного Виллабаджо, обитатели которого никак не могут отмыть свои сковородки. И верно: невезуха буквально преследует Таню.
Авторы: Яковлева Елена Викторовна
повел автоматом, чем вызвал новый всплеск эмоций за столиками, что самое удивительное — положительных, и небрежным движением отбросил его в сторону. Туда же полетели и гранаты, надо надеяться, бутафорские, а освободившийся от своих причиндалов мистер Рейнджер стал расхаживать по сцене легкой походкой базарного качка. Из колонок вырвалось примерно двадцать пятое «о-о-о…», и столики дружно затаили дыхание. К чему бы это? А вот к чему — «рубоповец» расстегнул брючный ремень с большой пряжкой. Столики в унисон вздохнули.
И пошло-поехало. Мистер Рейнджер раздевался неторопливо и основательно, чуть ли не носок с носком складывал, как это делают командированные в дешевых гостиницах. Пока он разоблачался, козлетонистые «Статус-кво» успели пропеть свою заунывную балладу в режиме нон-стоп раз семь или восемь, не меньше. При виде камуфляжных трусов семейного фасона столики сладострастно застонали и в едином порыве подались вперед. Я позорно поддалась массовому гипнозу и тоже выкатила глаза на переносицу: неужели же он на этом не остановится?
Он не остановился! А какие чудные штучки принялся выделывать! Солдафонско-качковские манеры неожиданно сменились ужимками кокетливой обезьянки, движения замедлились. Мистер Рейнджер фланировал по сцене, время от времени оттягивая резинку трусов и вновь отпуская ее, правда, характерного шлепка при этом не доносилось, он тонул в восторженном реве публики. Дальше больше, неутомимый стриптизер долго доводил поклонниц своего таланта до исступления, спуская трусы все ниже и ниже… Столики просто бесновались, у меня началась тахикардия, а пытка со снятием семейных трусов все продолжалась и продолжалась. Да чтоб ты провалился!
Я уже ничего не видела, когда над столиками прокатился глухой ропот, затем воцарилась короткая напряженная тишина, взорвавшаяся наконец неистовыми криками. Неимоверным усилием воли я заставила себя робко взглянуть на сцену… И с облегчением вздохнула: оказывается, под семейными трусами мистера Рейнджера скрывались еще одни, тонюсенькие и малюсенькие, с алой розой на том самом месте. Поскольку музыка не замолкала, я похолодела: неужели не все? А стриптизер, послав публике с полдюжины воздушных поцелуев, с игривой грациозностью бабушкиного козлика спрыгнул со сцены и, пританцовывая, пошел между столиками.
По-моему, это был довольно рискованный марш-бросок, потому что бабоньки беднягу без малого на сувениры не растащили. Каждая норовила за что-нибудь потрогать, а то и ущипнуть или потискать. Но внакладе мистер Рейнджер не остался, потому что щипки щедро компенсировались денежными купюрами, которые ему то и дело совали в район красной розочки. Он еще и до середины зала не добрался, а его розочка уже вовсю оттопыривалась от «зеленых». Хотела бы я знать, что он с ними сделает? Пропьет, поди? Ну, вид у него вообще-то цветущий — значит, не пьет, бережет здоровье. Тогда положит их в банк и постепенно сколотит капиталец. Со временем, глядишь, остепенится, женится, заведет себе парочку киндеров и станет их учить уму-разуму. Да уж, любопытно было бы послушать, как в его исполнении зазвучит сакраментальное: «Я все заработал собственным горбом!»
Ну вот, обещала не засорять вам мозги, и снова-здорово, ударилась в философствование. Тоже мне, нашла время. У самой земля под ногами горит! И про Юриса до сих пор ничего не выведала, все на сцену пялилась. Пора бы уже и делом заняться, хотя бы расспросить того же бармена, меланхолично сбивающего коктейли. Рожа у него, правда, не внушает оптимизма, равнодушно-отстраненная, но уж какая есть.
— Э… — протянула я, не зная, с чего и начать.
— Еще коктейль? — мгновенно сориентировался он.
— Да, пожалуй, — кивнула я. Слава богу, деньги не мои, а Ингины, а то б я в этом «Пеликане» точно все свои отпускные оставила, потому что цены у них сплошь трехзначные.
Пока бармен тряс перед моим носом шейкером, я обдумывала, как бы к нему половчее подкатиться с вопросом о Юрисе. В конце концов решила особо не мудрствовать и обронила с видом бывалой клиентки:
— Что-то Юриса давно не видать…
Бармен никак не отреагировал на мое замечание, и я в замешательстве замолчала. Гм-гм, может, он не расслышал? Попробовать повторить, разве что?
— Что-то Юриса давно не видать, говорю… Бармен наполнил стакан и обласкал меня ничего не выражающим взглядом.
— Да, что-то не видно.
— А почему? — поперла я на рожон.
— Без понятия. — Бармен индифферентно пожал плечами. — Я отвечаю за бар, а у них там своя свадьба.
От него так и веяло полным и безоговорочным равнодушием и ко мне, и к Юрису, и ко всему, что не относилось к составлению коктейлей.
— Ну а кто с понятием? — Я снова
