Хорошенькое дельце — обнаружить в собственной постели труп голого мужчины… Недаром скромный корректор Таня Чижова искренне считает себя жительницей того самого рекламного Виллабаджо, обитатели которого никак не могут отмыть свои сковородки. И верно: невезуха буквально преследует Таню.
Авторы: Яковлева Елена Викторовна
опрометчиво рванула напрямки через майдан, а надо было огородами, огородами… Конечно, там крапива и репейники, и собака штаны порвать может, зато голова цела останется. Эх, да чего жалеть о старых глупостях, когда впереди так много новых!
— А сейчас специально для вас мистер Тореро! — опять запищал со сцены карлик.
Ага, проездом из Парижа в Жмеринку.
— Да что у них все мистеры — и Рейнджеры, и Тореро, — проворчала я, срывая на лилипуте досаду за то, что мне не удалось разговорить бармена. — Если уж на то пошло, то Тореро скорее сеньор, чем мистер.
— Вот у него и спросите, — совершенно неожиданно развязал язык бармен-меланхолик, выставляя на стойку стакан с коктейлем, — он ведь у них старший.
— Кто? Этот маленький? — Я качнулась и чуть не свалилась с неудобного насеста у стойки.
Но бармен, пробормотав традиционное «минуточку», растворился в подсобке.
У мистера Тореро автомата не было и связки гранат на поясе — тоже. Он был экипирован в соответствии со своим звучным именем в расшитую золотом куртку, белые обтягивающие чулки и штаны до колен. Еще у него, как и полагается, имелась широкополая шляпа и большое красное полотнище, закрепленное на специальном древке — не знаю его правильного названия. Ну, которым машут перед рогатой мордой быка, вызывая его на бой. В данном случае, за неимением быка, красная тряпка явно предназначалась для публики.
Взмах — и столики замерли, а из-под широкополой шляпы метнулся короткий взгляд черных глаз: вы готовы? Столики подобрались, словно изготовились к решительному прыжку. А я вдруг неожиданно для себя самой вздрогнула. Ну с какой стати, спрашивается? А, поняла, это музыкальное сопровождение на меня так подействовало. Мистер Тореро собирался усмирять свирепое животное под мою любимую «Абрассамэ».
Трудно вообразить, почему ему в голову пришла такая блажь, но сердце мое екнуло и стало стучать в такт его неторопливых па. Будто загипнотизированная, следила я за полетом красного полотнища, даже головой синхронно покачивала. За столиками было тихо-претихо, бабоньки сидели остолбенелые, выпучив глаза, как на сеансе Кашпировского, каждой клеткой целлюлита вбирая в себя посылаемую со сцены энергию. Сказал бы он: «Спа-ать…» — пробирающим до мурашек голосом, и они бы послушно отрубились. И не пришлось бы ему вертеть задницей между столиками, достаточно было бы просто пройтись прогулочным шагом и собрать туго набитые кошельки горячих почитательниц нежного мужского тела. Да что там кошельки, они бы не шелохнулись, вздумай он с них серьги снять.
Кстати, о нежном теле. Насколько я понимаю в таких делах, у мистера Тореро оно выглядело покрепче, чем у мистера Рейнджера. Тот, на мой взгляд, был несколько рыхловат. Короче, если бы он раздевался только для меня, а не для целой своры похотливых баб, я бы, наверное, не сильно возражала. Ну вот, размечталась, самое время. А главное — о ком! Только и не хватало, пойти по Ингиным стопам и закрутить романчик со стриптизером. Нет уж, мне и одного голого Юрисова трупа более чем достаточно. Между прочим, я до сих пор так ничего и не выяснила, сижу тут и пускаю слюни, забыла, зачем пришла.
Признаюсь как на духу, мне пришлось приложить кое-какое усилие, чтобы оторвать взгляд от сцены — не поверите, ну прямо прикипел! После того как мне это все-таки удалось, я зажмурилась, мысленно досчитала до десяти, снова открыла глаза и увидела карлика, который выглядывал из маленькой дверцы в двух шагах от бара. Карлик смотрел на сцену и жевал бутерброд с красной рыбой, запивая его пивом из банки.
Иди и спроси у него про Юриса, приказала я себе. Я двинулась к двери, но юркий карлик уже исчез. Впрочем, дверь оставалась приоткрытой, и даже как будто негромкое чавканье доносилось. А, была не была, не убьет же он меня на виду у всех. Я просунулась в дверь, но карлика поблизости не обнаружила, зато сделала открытие, заставившее меня немного растеряться. Там, за дверью, находилась раздевалка стриптизеров, сообщавшаяся со сценой посредством плохо освещенного коридорчика, в конце которого маячила кургузая фигура лилипута. Он сурово отчитывал кого-то скрытого за бархатным занавесом. Мат-перемат, тщательно выговариваемый писклявым детским голосом, произвел на меня неизгладимое впечатление.
Я пребывала в раздумье. Что мне делать: ретироваться или рискнуть — привлечь к себе внимание матерщинника-недоростка? Я выбрала второе и натужно откашлялась, стараясь перекашлять музыку.
Карлик мгновенно навострил ушки:
— Мадам, сюда нельзя, здесь служебное помещение.
— Мне только спросить…
— Иди, иди… — Карлик махнул рукой тому, что стоял за портьерой,
